— Наивная светлая девочка, — вздохнул король.
— Я не поверю, что леди Одетта была идиоткой, — скривился коннетабль. — А большей дурости, как действительно верить в то, что королева станет крёстной ребёнку любовницы собственного мужа, и представить нельзя! Кстати, ваше величество, я не заметил в вас особенной скорби по поводу гибели вашей любовницы и бастарда.
— Здесь, среди членов Совета, все знают о тайне королевской семьи. Как и о том, что я долгие годы ни единой эмоцией не должен был выдать и намёка на неё, — окаменело лицо короля. — Когда мой брат умирал, я участвовал в устроенной по настоянию принцессы Ренерель свадебной церемонии. И даже проститься с Флорианом не смог, потому что ей хотелось пышной традиционной свадьбы с алтарём в поле и народными гуляниями. И я, разряженный и с улыбкой, принимал поздравления и благодарил за них, не зная, жив мой брат или нет. Так что я привык улыбаться вне зависимости от тех чувств, что рвут в этот момент сердце.
Глава 32
Пауза после слов короля затянулась. Все присутствующие действительно знали, что у предыдущего короля было два сына. Но рождение второго было окутано тайной.
Королева-мать должна была родить ещё не скоро, повитухи сходились на сроке два с половиной, самое большее три месяца. Но во время обычной прогулки по саду, внезапно из-за садового лабиринта, на дорожку, по которой ежедневно в одно и то же время гуляла королева, выскочила взбесившаяся лошадь.
У королевы, попавшей под копыта, началось кровотечение. Помимо этого, была ещё и травма головы. Что именно привело к гибели королевы, было не ясно. И травма головы, и кровотечение были одинаково опасны.
Лекари попытались спасти хотя бы дитя. Недоношенный, шести или семимесячный мальчик был так слаб, что король даже не стал давать ему имя. Саму попытку этого спасения было решено скрыть. Эту часть замка перекрыли, доступа сюда не стало ни у слуг, ни у аристократов проживающих в королевском замке. Было объявлено о смерти королевы и дитя под её сердцем.
Однако, принц Керальт, старший брат новорождённого мальчика, не только сам дал ему имя, но и не позволил лекарям отступиться.
Не доверяя прислуге, хотя рчдом остались и без того самые преданные слуги его матери, он переселился в покои покойной королевы, которые теперь делил с братом. Следил за питанием ребёнка, научился менять пелёнки и ночами укачивал малыша на руках по очереди с товарищем по игре в мяч, Ирвином Роттенбладом. Принца не пугали почти прозрачная, синюшная кожа и странные на вид пальчики младшего брата. Не отталкивала непропорционально крупная голова.
То ли упорство тринадцатилетнего принца, то ли внутренняя сила самого Флориана, но что-то помогло ему выкарабкаться. Мальчишка рос. И вскоре стало понятно, что принцем он никогда не станет.
Король не мог признать, что его сын неполноценен. Флориан с рождения не ходил, мучился судорогами и головными болями. Жил он в отдельном небольшом замке недалеко от столицы окружённый старыми слугами королевы. Навещал его лишь брат. Царственный отец ни разу не приехал.
Лишь очень узкий круг доверенных вельмож знал о истинном положении дел. Да Ирвин Роттенблад, сопровождавший друга и принца в поездках к брату. И как не удивительно, частым гостем в замке Флориана был коннетабль. Флориан, не смотря на тяжёлый недуг, был очень добрым и светлым мальчиком. А ещё очень любознательным. Очень рано научился читать и был очень внимательным слушателем.
Вот только болезнь не отпускала его. Приступы судорог становились всё продолжительнее, и случались всё чаще. Принц, которому исполнилось к тому моменту двадцать два года, вот-вот должен был жениться. Но любому было ясно, что для девятилетнего Флориана каждый день может стать последним.
Король отказался отложить свадьбу по просьбе старшего сына. Тогда его высочество, действуя через своего друга, Ирвина, передал через его старшего брата письмо, в котором лично обращался к будущей супруге, принцессе Ренерель. Он просил у неё отсрочки, раскрывал тайну королевской семьи Лангории и умолял о снисхождении.