Королева всегда помнила об этих уроках. Даже сейчас она мысленно усмехнулась. Она уже давно была со всеми вежлива. Вот только искренности не проявляла даже в малом. Оттого сейчас, признавшись в своём беспокойстве, её величество поняла, о чём говорила старая маркиза. Как будто её признание стало лишь первым слоем её щита. А вот поверх легла грубоватая забота Кроули.
При этом сам Кроули не спешил начинать беседу.
— Вы тоже с севера? — сделала ещё одну попытку королева.
— Да, выше величество. Я с Моргонта. Самого крупного северного острова. И самого безлюдного. — Ответил ей Кроули.
— А вы марг или лорис? — вспомнила она обязательную приставку к имени, указывающую на род деятельности северянина.
— Я морий, ваше величество, — произнёс каторжник с таким видом, словно говорил, что он король.
Королева, помня о наставлениях живших в обители аристократов, очень много своего времени посвящала изучению законов и традиций своей новой родины. Да и так было легче переносить пренебрежение мужа. Пропадая в библиотеках, посещая башню лектория, где выступали учёные мужи или изучая своды в архивах королевского суда, она не видела поведения супруга, а значит избегала большей части унижений.
Сейчас же её глаза удивлённо распахнулись. На севере выживал только тот, кто работал на благо своей семьи и своего дома. Тот кто работал руками и производил что-то, добавлял к имени приставку лорис. Кузнецы, охотники, гончары, пекари… Их жëны и дочери до замужества были лары.
А вот те, кто работал, но продукта не производил, то есть сборщики, солдаты, управляющие чем-либо, судьи, слуги, в том числе и возницы, добавляли марг. Женщины их семей получали приставку маргана. То есть Эмма была марганой Эммой.
Но были особенные люди, те, кого магистры рыцарских орденов всё время пытались причислить к колдунам и ведьмам. Мастера своего дела, да такие, словно им сами небеса шептали, что и как делать. Мории.
— А знаки на вашей коже? — немного затаив дыхание при встрече с чудом спросила Ренерель.
— Если вы про эти, ваше величество, — провёл пальцем по старым рисункам Кроули. — То это оберëжная вязь и знаки, рассказывающие кто я и откуда. Я рудознатец, а в штольни без этого никто не пустит. Вдруг обвал? Вязь защитит насколько сможет, а если не хватит, то хоть семье сообщат. Даже если пройдёт много лет. А если вы про вот эти некрасивые клейма, то это на каторге поставили, чтоб значит знали все, кто перед ним.
— А на каторгу вас за что отправили, морий Кроули? — поинтересовалась королева.
— Говорим рудники, а слышим Моргонт. Произносим Моргонт, и понимаем, рудники. Много-много рудников. Самые ценные камни и руды добываем там. А у нас семьи, ваше величество. Большие крепкие и дружные семьи. Так выжить легче. Но эти семьи нужно кормить, — развёл руками Кроули.
— А казна забирает всю вашу добычу за бесценок, — поняла королева.
— Да вот сейчас! Кирку им поперёк глотки, — засмеялся Кроули. — Всю нашу добычу эти королевские падальщики могут увидеть только во сне. Самый ценную добычу я нёс в порты. Мне горы все тайные тропы в своём сердце подсказывали. Соберём груз, я отнесу и сбуду. Обратно иду с золотом, лекарством, книгами.
— Так вы контрабандист! — восхитилась королева.
— Жизнь заставила, — кивнул Кроули.
— И как я понимаю, мы сейчас находимся у подножия гор. А так как вы явно не один такой на весь север, мы сейчас воспользовались чьими-то запасами? — уточнила королева.
— Это общие запасы, — начала объяснять Эмма. — Так заведено у охотников, ищущих и рудоносов.
— Рудоносы? — переспросила её величество.
— Так на севере зовут тех, кого вы называете контрабандистами. — Добавил Кроули.
— Получается, вы хотите вернуться на север, минуя перевал? А это возможно, пройти такой путь? — не поверила королева.
— Ваше величество, а чем вас езда не устраивает? — непонимающе нахмурился Кроули. — Пройтись конечно придётся, не без этого, а дальше спокойно поедем.
Ренерель решила, что спрашивать сейчас не стоит, потом всё сама увидит.
— Ваше величество, тут недалеко община охотников… — замялся Кроули. — В дорогу бы что-то взять. Да и вам одеться бы.
— Золота у меня нет, возможно охотники примут что-то из моих детских украшений? — неуверенно спросила королева.
— Пффф, им какая разница детские или какие там? Перельют на монеты, от королевской чеканки не отличишь, — усмехнулся контрабандист и добавил. — Ваше величество, а вам вот этот пузырёк на шее очень дорог?
— Что? — не сразу поняла королева. — Ах, это!