Слова королевы встретили криками согласия и одобрения. Неведомым образом эта речь обрела силу и собственную волю. Уже вскоре эти слова были известны всем.
Приняв заверения в союзной поддержке, её величество вышла на улицу. Несколько бокалов вина за здоровье всех присутствующих и дальнейшее процветание Севера, не только согрели, но и затуманили голову, ослабили тиски воли.
Королева искренне и безоглядно отдалась уличному веселью, разделяя праздник со своими подданными. Беловолосый сотник утянул её в круг танцующих и закружил в бесконечной карусели поворотов и прыжков.
Её величество вернулась в замок очень поздно. Но ни усталость, ни лёгкое опьянение не помогли уснуть. Накинув тёплый плащ, королева выскользнула из своей комнаты. Часть замка ещё предстояло восстановить. Какие-то комнаты нуждались лишь в новой отделке, а какие-то в серьёзном ремонте. Что делать с узким мостом, большая часть которого обвалилась, её величество пока не решила. Но полюбила стоять здесь, размышляя и успокаиваясь.
Сегодняшней ночью побыть в одиночестве не вышло. На части сохранившегося парапета сидел Айслард, обняв лютню.
— Маленькой принцессе часто снились сны,
О прекрасном принце из ледяной страны.
Только вот к несчастью, из двух он выбрал ту,
Чьи глаза сияли, словно изумруд.
Горькая обида в сердце залегла,
Верного вассала принцесса призвала,
И ему сказала, с улыбкой на устах,
Королевство изумрудов вы сотрите в прах, — напевал он.
— Песня о Роттенбладах? — спросила королева, подходя к сотнику.
— О глупце, — пожал плечами сотник.
— Думаете? — удивилась королева.
— Что думаю я, не так уж и важно. Всем интересно, о чём думаете вы, ваше величество. И многие готовы заплатить высокую цену за эти знания, — отложил лютню в сторону наёмник.
— А за что вы готовы заплатить высокую цену? — повернулась к нему королева.
— За то, чтобы узнать, что у вас на сердце, — встал сотник, оказавшись совсем рядом с её величеством.
— И что, если я отвечу, что на сердце у меня только Север? — засмеялась королева.
— Я повторю то, что уже говорят многие. Север почти у ваших ног. Выбрал место у вашего трона и ждёт, — улыбался сотник.
— Чего? — отчего-то охрип голос королевы.
— Знака, дуновения ветра, следующего шага своей королевы. Её выбора, а его неизбежность понимают многие, — ответил Айслард.
— И что же я должна выбрать? Прекрасного принца или верного вассала? — усмехнулась королева.
— Верный вассал никогда не будет лишним, — зеркально отразилась усмешка королевы.
— Это вы намекаете на себя? — вспомнила разговор во время сражения королева. — Вы тайный козырь братства, чтобы гарантировать себе лояльность Рогнарйсленда? Вы этого хотите?
— Я хочу лишь занять правую сторону ступени, — намекнул на волка сотник. — С того момента, когда заметил в толпе у помоста девушку с насмешкой во взгляде рассматривающую протектора и его свиту. К счастью, долго гадать о том, кто вы, мне не пришлось.
— Вот как, — усмехнулась королева.
— Но наёмник, даже поднявшийся в братстве, не то, что можно предложить королеве. Слишком велика разница. И хотя рогнарцы готовы многое позволить своей королеве, я должен построить мост над этой пропастью, прежде чем позволю себе говорить о своих желаниях открыто и бороться за ваше внимание, — поделился сотник.
— И каким же образом? — нахмурилась королева.
— Очевидно. Вокруг война. Самое время становиться героем. То что недоступно наёмнику, то может удастся герою, — сжал плечи королевы Айслард. — Важен лишь один момент, есть ли хоть один шанс чтобы бороться за него. Что ты ответишь, Ренерель?
Королева вздохнула, теряясь в мыслях. Лица наёмника и Ренерель были настолько близко, что этот вздох коснулся губ Айсларда.
— Её величество ответит, что она замужем. И пока это так, места разговорам о шансах нет, — громко произнесла появившаяся на старом мосту Эмма.
— Я ни в коем случае не собираюсь бросать тень на имя королевы, — отступил от Ренерель Айслард.
Поклонившись он быстро исчез в темноте коридоров.
— Спасибо, Эмма, — поблагодарила свою служанку королева.
— Я просто выполнила то, о чём вы меня просили, ваше величество, — улыбнулась Эмма.
— Я не могла иначе, — вздохнула королева, проведя пальцами по струнам забытой лютни. — Любая ошибка может меня погубить. Не говоря уже о том, что взывать к правосудию, при этом нарушая законы, идея не самая мудрая.