— Veni, vidi, vici! — крикнул он. — Кто и когда это сказал?
— Знаю, знаю, — ответила она ворчливо, — спускайтесь скорее. Я же волнуюсь!
— Да? Это хорошо! — заметил он хладнокровно. — Сейчас иду к вам.
Так они поймали синюю птицу.
Глава 5
В театре на следующий день узнали, конечно, все, даже и то узнали, чего и вообще не было.
После репетиции Ленка подошла к ней и сказала:
— Ну-ну! Слышала про твои похождения!
Нина посмотрела на нее.
— Уже?! Скоро же до тебя все донеслось, но только никаких похождений не было.
— Не было? — невинно переспросила Ленка.
— Просто прокатились с Николаем Семеновичем в горы — вот и все.
— Да как! Амазонкой! — присвистнула Ленка. — Прямо княжна Мери! Какую-то синюю птицу там поймали.
— И это знаешь?
— Я всё, Ниночка, знаю! И все уже всё знают! Семенов устраивает приемы — показывает птицу всем желающим. Там же и кукла эта приседает.
Нина смотрела не понимая.
— Ну, Таиса эта там, его белая леди, для нее же вы и таскались за этой синей птицей.
— Глупо! Зачем же Таисе птица, — пожала плечами Нина.
— Ну, стало быть, нужна, — ответила ласково Ленка. И предложила: — А ну, зайдем к нему.
Нина качнула головой.
— Я не пойду. Иди одна.
— Сам придет? — поняла Ленка. — Ну, правильно! И сделай ему хо-ороший раскардаш! Что, в самом деле, ты ему девчонка?! В каких вы расстались отношениях?
— В каких и были. На брудершафт не пили.
— И голова у тебя, как у княжны Мери, над речкой не кружилась?
— Нет, не кружилась. И вообще все это к нему не относится — он держится очень просто.
— Так, так, так, — покачала головой Ленка. — Как бы только его простота не вышла боком — так ведь тоже бывает. Простота хуже воровства — слышала такую пословицу?
Нина никогда не обращала внимания ни на Ленкины шутки, ни на Ленкин язычок, потому что с института знала: Ленка — трещотка! Ленка — ветер! Сегодня одно — завтра другое, свистит у нее в ушах. Но этот разговор оставил неприятный осадок.
Она сидела и думала: а что, если в самом деле она сваляла дурака, поймала с ним птицу для Таисы?
И тут вдруг явился Николай.
— Нина Николаевна, можно? — спросил он, останавливаясь на пороге. На нем были теперь легкий белый костюм и тапочки на босу ногу. Он все еще немного прихрамывал.
— Проходите, пожалуйста, — холодновато пригласила Нина, — я сейчас только что думала о вас.
Он посмотрел на нее.
— И, по лицу вижу, ругали?
— Нет! Недоумевала! Зачем вам понадобилось посвящать во все Елену Александровну? Что, она такой ваш друг? Вы ей очень доверяете?
— А что, — спросил он, — не надо бы ей доверять?
Она пожала плечами, отвернулась от него и сняла со стула кипу блузок — только что разбирала шкаф, — чтоб освободить ему место.
— Садитесь, пожалуйста, — повторила она.
Николай сел.
— Нина Николаевна, что же она вам говорила конкретно? — спросил он осторожно.
— А конкретно она говорила мне, что синюю птицу вы достали для Таисы и, значит, все это наше путешествие...
— И это знает! — тихо воскликнул Николай. — Ну, это уж не Максимов растрепался.
Нина быстро взглянула на него, и у нее все внутри заходило от ярости. Она поняла, что значит увидеть все в красном цвете — даже слезы проступили — и оказаться в таких дурах!
Она быстро отошла к чайнику и сняла его с плитки.
Он молчал и что-то думал.
— Садитесь к столу, буду поить вас чаем, — сказала она.
— Спасибо.
Холодными, словно оцепеневшими от злости пальцами она поставила на стол чайник, налила стакан, подвинула ему, вынула коробку печенья, сахар, конфеты, лимон на блюдечке, вазу с вареньем и сама села напротив.
— Сахару не кладу, — сказала она, — не знаю сколько! Вот уж не знала, что у вас с ней столько секретов.
— Секрет-то у нас только один, мы... — он запнулся. — Но только об этом никому! — Он еще поколебался, она молчала холодно и безучастно. — Ладно, я вам скажу: это для юбилейной серии керамической станции. Впервые станция выпускает белую расписную керамику. Я пишу в юбилейной брошюре.
Она молчала. Он поерзал еще немного (говорить ему не хотелось) и начал объяснять:
— Синяя птица — это герб Алатау. Она будет нарисована на самом большом, метровом блюде. Вот таком, смотрите — он показал руками форму и размер этого блюда, — и если это удастся, наша Академия наук закажет большой керамический плафон для конференц-зала. — Николай встал. — До сих пор мы рисовали ее с Брема, но там такая нехорошая, бедная гамма, а на самом деле она очень хороша. Идемте, я вам покажу проект.