Опять все трое смотрели друг на друга и что-то соображали.
— Нет! — вдруг решительно отрезал Николай. — Не надо! Не хочу! К черту! Пусть сидит с эллинистом!
— Смотри, Николай! — строго предупредила Ленка и взяла его за рукав. — Это уж будет навсегда.
— Пусти!! — коротко рявкнул Николай, выдернул руку и вышел в коридор.
И там возле двери ванной стояла Нина. Она стояла в полумраке, смотрела на стеклянную клетку двери и грызла платочек. Она была так неподвижна, что он чуть не сшиб ее с ног и сначала даже не увидел, кто это, но сразу же понял: «Она! Она, она!»
Так с десяток секунд они стояли и смотрели друг на друга.
На пороге показался Сергей, и сразу же Ленкина рука рванула его назад.
У Нины губы все дергались, дергались, и, наконец, кое-как она сумела выговорить как-то:
— Николай!
Он отошел и спросил ее (конечно, только затем, чтоб спросить):
— Узнала? Переменился?
Она, не сводя глаз, покачала головой.
— Нет!
— И ты все та же, — сказал он угрюмо.
Она, как заводная кукла, подняла руку и отбросила волосы со лба — показалась широкая белая лента.
— Что это? — спросил он.
— Осень сорок второго, — ответила она.
— А-а! — кивнул он. Это была та осень, когда он перестал ей писать.
— Все-таки — увиделись, — произнесла она как бы про себя. — Не обмануло сердце.
— У тебя сын? — спросил он жестко из другого уже угла.
— Да. Смотрит твои книжки. Так же любит зверей, — жалко улыбнулась она.
— Вот как? — недобро усмехнулся он. — Совсем как будто он... — и не окончил, потому что увидел — она вот-вот закричит.
— Ну, что ж, — солидно вздохнул он, — это хорошо. Значит, развитой мальчик.
Дверь приотворилась, и просунулась голова Сергея.
— Николай, мы уходим. Нина, здравствуйте еще раз. Я позвоню... вам... мы...
Дверь хлопнула и сразу же открылась: заглянула Ленка.
— Ниночка, дома никого нет, будь хозяйкой. Береги Николая.
— Ну что ж, — сказал Николай Нине, — идем в комнаты.
Она сидела с ногами на кушетке и курила. Он тихо и мягко ходил по ковру.
— Вот ты сказал, — произнесла она, смотря на него, — о Петушке, что он похож... — Она не договорила. — Ты понимаешь, почему так все вышло? Понимаешь?
— A-a! — поморщился он. — Какая ты все-таки девочка! Ну, конечно, я понимаю, почему все так вышло! Ну и что из этого?
Она молчала.
— Твоему сыну сколько? Пять лет? Точно пять? — спросил он вдруг.
— Зачем тебе это, Коля?!
— Когда ты вышла замуж? — проговорил он, настаивая.
— В августе сорок восьмого.
— Август сорок восьмого, август сорок восьмого... — проговорил он, с трудом вспоминая что-то. — Ага! В конце, в начале?
— В конце!
— Так! — он сел с ней рядом — и взял ее руку. — Двадцать шестого августа у меня закружилась голова, я упал и расшиб себе подбородок. Меня перевели в больницу, и вот я почувствовал, что сдыхаю. Ты уж мне не снилась — одни жуки, пауки, крюки и всякая пакость. Лежу и чувствую: конец, сдохну!
— Ну и что? — спросила она с ужасом.
Он пожал плечами.
— Да ничего! Видишь, отлежался, а ты в это время вышла замуж — вот так, значит! — он бросил ее руку, встал и снова заходил.
— Слушай, а он ведь рассердится, когда узнает, где ты была? — спросил он.
Она молчала.
— Не рассердится? — повторил он в упор.
— Какое мне дело! — слегка поморщилась она.
— Пусть?
— Пусть!
— Вот как у вас! — задумчиво проговорил он, смотря на нее.
Она вдруг поднялась с кушетки.
— Николай, я знаю, ты не ожидал меня. Ты бы никогда не пришел ко мне. Так? И я за пять минут не знала, что приду. Но слушай: сидеть и прятаться от тебя я не могу. Не могу, не могу и не могу! Знать, что ты тут, и делать вид, что это меня не касается, нет этого... Ну не могу я так! Я ведь не мужчина. И вот мне представилось, ты помнишь наше прощание, лето сорок первого года? Когда ты мне еще заказывал краба? Ты смеялся, а я скулила, я как собака что-то чувствовала. Помнишь, я тебе сказала: скажи «останься!» — и я останусь! Ты не сказал. Помнишь это?
Он кивнул головой.
— Так вот, — продолжала она, отворачиваясь, потому что какое-то жесткое круглое яблоко стало ей поперек горла, и она не могла его проглотить. — Вот я сейчас вспомнила все это и подумала: мы так с тобой расставались, я так тебя ждала, а вот встретились на улице — и ты прошел мимо, и я прошла мимо. Ты ведь не заговорил бы со мной? Нет? Ну, я знаю, что нет! Вот я подумала об этом, сорвалась и как сумасшедшая полетела к тебе!