— Слышите богатырскую поступь наших стальных коней?
Все умолкли, прислушались. Оттуда доносился громыхающий гул танковых колонн.
— Отпустил бы ты меня, Иван Кузьмич, с ними.
— Ты как конь боевой: заслушав сигнал тревоги, навостряешь уши, готовясь ринуться в атаку. Куда ты собрался, в какой корпус?
— Навещу Канашова. Погляжу, как он там командует.
— Давай, давай, поезжай. Командир-то он неплохой. Привет ему от меня. Скажи, спуску ему не дам, коли будет что не так, хоть и недавно в танкисты его окрестили. Признаться, тревожно мне за него.
7.Командир танкового корпуса генерал Канашов томился в ожидании приказа. С началом атаки его танковые колонны вышли с исходного положения в сплошном тумане. Плохая видимость вполне устраивала танкистов: полная скрытность и отличная маскировка от воздушного наблюдения противника. Но тут же появились неизбежные в таких случаях затруднения. Нелегко было точно выдерживать маршрут движения. В степи много новых, не нанесенных на карту дорог, проложенных войсками. Это мешало танкистам, лишало возможности быстро ориентироваться. Приходилось делать частые остановки и сверять маршрут с местностью, чтобы не сбиться с пути.
Вместе с Канашовым ехал в машине Поморцев. Его приезд накануне марша корпуса и удивил и насторожил Канашова. «Хочет посмотреть, как буду командовать… Кипоренко тоже, наверно, беспокоится обо мне. Вот и прислал на всякий случай. Погляди, мол, Константин Васильевич, как пойдут дела у нашего наскоро испеченного танкиста. Возможно, и помочь ему надо поначалу». Мысли о том, что его как командира вздумали опекать, сердили Канашова. «Поморцев неплохой человек. Но если он приставлен ко мне как нянька, — это уже слишком…» К его удивлению, Поморцев не задал ему ни одного служебного вопроса. Даже не поинтересовался, где находятся его танковые бригады. Он поздоровался и стал рассказывать армейские анекдоты, будто затем и приехал в корпус. Все это выглядело странно. Канашов хорошо знал, что Поморцев безразлично относился к этой разновидности устного творчества. А однажды, когда Канашов посетовал на то, что не запоминает и не может пересказывать анекдоты, которые ему мастерски рассказывают другие, сказал: «Это, Михаил Николаевич, у тебя хорошее свойство мозга не держать в голове дряни». «Чего же сейчас Поморцева прорвало на анекдоты?»
— Ты что-то, Михаил Николаевич, сегодня не в духе. Меня, наверно, осуждаешь? Чего, мол, приехал чудить, развлекать побасенками. А представь себе, что у меня сегодня настроение праздничное. Так что рвется все наружу. Песни пел бы, да голоса нет. А душа поет. Не осуждаешь?
— Что вы, Константин Васильевич. За то, что у человека на душе радость, судить грешно.
— А как же не радоваться, дорогой. В наступление какое перешли. Сколько ждали этого праздника!
Канашова вызвал к рации командующий армией.
— Есть, товарищ генерал. Постараемся. Есть рвать с ходу…
С чувством важности полученного сейчас приказа — допрорвать румынские боевые позиции, на которых задерживалась стрелковая дивизия Андросова, и чувством смутной тревоги вернулся он к Поморцеву. Будучи мысленно весь там, в бою, он рвался скорее начать боевые действия танковым корпусом и все же что-то невольно тревожило его. Почему наши пехотинцы не смогли взломать вражескую оборону.
Поморцев подошел к Канашову, всматривался в задумчивое лицо, пытаясь угадать его настроение.
— Путевку получил, Михаил Николаевич?
— Все в порядке. Бьем совместно с пехотой из Клиновой и Усть-Медведецкой.
Поморцев обнял Канашова.
— Только не зарывайся… По-умному. Не очертя голову.
— Есть, товарищ полковой комиссар.
Канатов влез в командирский танк, помахал Поморцеву папахой. Танк рванул с места, заскрежетал гусеницами и, вырвавшись, обогнал грохочущую колонну, понесся вперед, грозно покачивая орудием.
«Вот бы нам теперь встретиться в этой просторной степи с генералом Мильдером, — подумал Канатов. — Потягались бы силами, померились, кто кого. Это не сорок первый и не лето сорок второго, когда мы впервые встретились…»
За командирским танком Канашова неслась стальная армада: сотни новых боевых машин, последние марки грозных танков Т-34, КВ. Попробуй, останови их… Какая сила способна их остановить?
Нет сейчас такой силы. Это хорошо знал Канашов.
Справа от дороги вздыбилась земля. Противник открыл огонь. Били минометы из хутора, упрятавшегося в лощине.
— Шумейко, — командует Канашов. — Дай-ка им по-гвардейски.