– Сьере граф…
Шепчет кто-то позади меня из охраны, и я вскидываю голову – передо мной герцог. Его лицо – туча-тучей.
– Нас требует командир рёсцев.
– Нас?
– Да. Меня, как командира, и тебя, как самого…
Урм не договаривает, но я понимаю, что он хочет сказать – как самого наглого. Это хорошо! Даже очень хорошо. Можно устроить небольшой спектакль для имперцев. Чем быстрее они поймут своё место, тем лучше для нас. Разворачиваю Вороного в сторону:
– Всегда готов, сьере герцог!
По лицу дель Саури проскальзывает мимолётная улыбка. Затем мы, в сопровождении десятка его личной охраны и моей, мчимся вдоль длинной колонны войск Рёко. Эти сволочи поставили нас в самый конец, и поэтому фиорийцы идут по уже изрядно подчищенной местности. На нас косятся, я ловлю хмурые, а порой ненавидящие взгляды. Ха, заело вас, ребятишки? Считали себя высшей расой, непревзойдёнными воинами, а тут пять тысяч варваров разнесли двадцать тысяч тушурцев в пух и прах! Да ещё при минимуме своих потерь. Вы ещё не знаете, что в следующий раз убитых и раненых у нас будет меньше, чем в первый раз. Я об этом позабочусь!..
…Командир рёсцев невысок, но плечи у него не уступают моим. Пара глубоких шрамов на лице, уже давно заживших, довершают портрет. Но общается он… В лучших традициях империи. То есть, цедит слова сквозь зубы, всячески показывая, что мы – никто, и звать нас никак. Просто досадная помеха для его войск, нахлебники и дармоеды, явившиеся объедать империю и путаться под ногами…
– Вы возьмёте Грыхт. Станете в осаду. А мы потом поможем.
Однако. Мы будем умирать под стенами, а вы потом заберёте всю добычу? Слишком уж вы умные, как я погляжу… Поднимаюсь с сундука, на котором сижу, подхожу к столу, где расстелена карта. Пару мгновений смотрю на неё. Потом тыкаю пальцем в некую точку:
– В двух днях пути от Грыхта есть ещё один город. Сырх.
– Он не по зубам даже нам. Не то, что грязным варварам.
– В отличие от имперских солдат, наши воины моются каждый день. Так что это ещё вопрос, кто из нас грязнее. Твоих вонючих рёсцев можно учуять за десять мер пути.
– Что?! Да как ты смеешь оскорблять воинов империи?!!
Он хватается за саблю, висящую на боку, но я сгребаю его плоскую рожу в щепоть своей ручищей, а потом просто отталкиваю. Вояка с грохотом сносит стоящие позади него на специальной подставке знамёна. Вскакивает, а я спокойно стою, положив руку на меч.
– Тебя укоротить на одну голову, вонючка?
Любезным тоном осведомляюсь я. Ресец затыкается. Слава убийцы первого героя империи делает своё дело.
– Так вот, плоскомордый, мы, фиорийцы, идём брать Сырх. И, не дай, Высочайший, ты появишься в поле нашего зрения. Обещаю, что лично обрежу уши каждому солдату Рёко, который туда сунется. А тебе, так и быть, уступаю Грыхт.
– Да как ты…
Он осекается, наконец то до его заплывших жиром мозгов доходит, что я сказал. Фиорийцы идут брать город, который не по зубам армии империи. Там то они полягут гарантированно. А значит, распоряжение императора будет исполнено в лучшем виде!.. Герцог смотрит на меня со страхом и удивлением, а я разворачиваюсь к нему и спрашиваю, подмигнув:
– Вы согласны со мной, сьере?
– Разумеется, сьере граф.
– Благодарю вас, сьере герцог.
– В общем, вонючка, запомни мои слова – появитесь возле Сырха, пеняйте на себя. Ушей у вас не будет. Слово Атти дель Парда. И ещё – ты прикажешь своим лавочникам выдать нам всё, что положено. Провиант, фураж, ткани. Я прекрасно знаю, как ты наживаешься на нас, и сколько денег ты уже положил к себе в карман.
– Иди, получай.
– Ты даёшь разрешение?
– Разумеется.
И наглая улыбочка в ответ. Что же – ты попал, придурок… Усмехаюсь ему не менее нагло, чем он:
– Благодарю.
– А ты знаешь… Действительно, пованивает… Но как мы возьмём город, который никто не мог взять?
– Возьмём. И людей сохраним. Клянусь Высочайшим. Совсем без потерь, разумеется, не обойдётся. Но город будет наш.
– А провиант?
– У нас есть разрешение?
– Есть.
– Вот и хорошо. Сколько нам уже ничего не выдают? Почти три недели? Да на пять тысяч человек. Вот сейчас всё получим сразу. Плюс недоимки.
– Да кто нам даст?!
– Дадут. А этот плоскомордый будет искать себе других интендантов…
– Упс…
Челюсть дел Саура отвисает. Он понял, что я задумал… Отсылаем одного из охранников к нашим с приказом прислать на склады как можно больше телег, благо, уже вечер, и люди становятся на ночной привал. Сами же потихоньку едем туда, где находятся обозы с провиантом. Находим главного провиантмастера. Тот совсем маленького роста, в шитом золотом халате. Зато жирный настолько, что, кажется, с его щёк сейчас закапает масло. Рёсец сидит за столом, уплетая жареную курицу, возле него суетятся подхалимы из подчинённых. Спрыгиваю с коня, подхожу к нему. Тот меня демонстративно игнорирует. Пока моя нога не сворачивает столик с едой ему на пузо. Толстяк вскакивает, как ужаленный, что-то пытается пищать, но я приказываю своим солдатам:
– Взять его.
Миг, и жирный вор лежит в пыли с завёрнутыми руками. Наступаю ему на голову одной ступнёй:
– Ты, тварь, сейчас выдашь провиант, фураж и всё, что полагается фиорицам, за всё время нашей службы.
– У меня на вас ничего нет. Только для воинов империи.
– Кто занимается нашим снабжением?
– Я. Но у меня ничего нет.
– Раз ничего нет на нас, значит, для нас ты бесполезен и зря ешь свой хлеб. У нас, в Фиори, с дармоедами поступают просто.
– Кол мне.
Один из бойцов быстро выдирает из стоящей неподалёку повозки оглоблю, парой взмахов меча заостряет конец, и я беру острие в свою руку:
– Поставить эту тварь на четвереньки.
– Двое – держать. Остальные – взяли кол.
– Дави!
Рявкаю я во всю глотку. Воины дружным движением посылают кол вперёд. Хруст, треск ткани и плоти. Дикий вопль, тут же обрывающийся – дерево проткнуло лёгкое…
– Ставим.
Пара движений, и импровизированный вертел с насаженным на нём, ещё дёргающимся рёсцем, привязан к телеге. Я поворачиваюсь к остальным его подчинённым, сбившимся в кучу и ставшим из жёлтокожих бледными, словно смерть:
– Где его заместитель? Считаю до трёх. Потом начинаю насаживать остальных. Эй. Воины, сделайте мне ещё один кол…