– Кыхта больше нет! Наши обязательства перед Рёко выполнены полностью. Война закончена!
Все услышавшие меня застывают, словно громом поражённые, и слух практически мгновенно разносится до самых краёв огромного лагеря. Трогаю Вороного вновь. Наконец подъезжаю к своему шатру, спрыгиваю с коня и отдаю поводья дежурному:
– Вызвать ко мне всех командиров отряда, начиная от полусотника.
Тот кивает, а я вхожу в шатёр, и мне навстречу бросается Иолика – сейчас её очередь дежурить:
– Сьере граф…
– Всё, девочка. Мы возвращаемся в Фиори. Конец войне…
Снимаю с головы шлем, расстёгиваю застёжки, девушка стоит на месте, не в силах поверить тому, что услышала.
– Каан, неси воду, срочно мыться!
Тушурка появляется из-за ширмы, следом спешит Аами, бросается ко мне, обнимает за ноги, поскольку её макушка на уровне моих бёдер:
– Папа Атти, ты сказал, что всё кончилось?
– Да, доченька. Для нас всё. Завтра мы выезжаем домой, в Фиори.
– Ой…
Её глаза испуганно округляются, и она подносит ладошку к щеке. Я ласково глажу её по светлой головке с заплетёнными в косы пепельными волосами:
– Чего испугалась? Завтра начнётся наше путешествие домой. Так что не стоит бояться. А потом ты попадёшь в волшебную страну…
Улыбаюсь, а на душе скребут кошки. Не верится мне, что нас просто так выпустят. Хотя Слово Императора дано. И ещё никто не слышал, чтобы оно было нарушено. Тому порукой грамота, хранящаяся теперь в моём шатре. С подписью и печатями… Каан торопливо разводит воду, уже принесённую с кухни, застывает с полотенцем. Спохватываюсь, отпускаю малышку, та отступает на пару шагов, выпрямляюсь и стаскивая на ходу китель и рубашку шагаю к тушурке. Наклоняюсь над лоханью, на меня льётся вода. Как же хорошо! Отфыркиваясь, я смываю с себя грязь, потом женщина осторожно, едва касаясь мышц, омывает мне спину. Грудь и живот я мою сам. Меняю рубашку, снова одеваю форменную куртку. А вот и мои командиры. Почтительно выстроились у стенки шатра, при моём появлении из-за ширмы грохают себя кулаками в грудь:
– Война с Тушуром для нас закончена. Завтра отправляемся обратно домой. Готовиться к отъезду. Решить все проблемы на местах самостоятельно. Проверить запасы провианта и оружия, коней, скот, повозки…
…До Парда отсюда ехать примерно два месяца. Плюс-минус пара-тройка дней в любую сторону. Нормально. Отсутствовали восемь месяцев, и вернёмся для всех неожиданно. Планы Тайных Владык Фиори будут нарушены. Очень хорошо!..
– Сьере граф, некоторые воины хотят взять с собой пленниц в Фиори…
Один из сотников смотрит на меня. Уж как бы не ты сам, парень… Ладно. Настроение у меня отличное, так почему бы и нет?
– Не возражаю. Особое внимание в пути уделить старому Долма и его семье, а так же новичкам.
– Выходим из лагеря через час после подъёма.
– Остальные?
– С момента уничтожения Кыхта я им не командир, но все лорды предупреждены, что мы, отряд Парда, уходим домой завтра. Так что если кто решится пойти с нами – я ничего не имею против. Ещё вопросы?
– Куда девать тех, кто пойдёт с нами?
– В обоз. Места на возах достаточно?
– Вполне. Есть и свободные тушурские телеги.
– Они никуда не годятся. Их придётся переделывать – ставить крыши, делать двери. Успеете – приступайте. Лошадей у нас предостаточно.
– Может, на них перегрузить провиант и запасное оружие? А на наши возы посадить тех, кто идёт с нами?
– Тоже вариант. Можете так и сделать. В общем… На ваше усмотрение. Но через час после подъёма и завтрака мы уходим домой. Всё. Все свободны…
Снова синхронное отдание чести, солдаты покидают шатёр. Я прислушиваюсь – снаружи уже совсем тихо. Ветер шумит, но вполне обычный ветерок. Подхожу к пологу, выглядываю наружу – Кыхт уже совсем погас. Угли на его месте едва тлеют. Надеюсь, к утру достаточно остынут… Зато в лагере суета – все носятся, как ошпаренные кипятком или смазанные скипидаром. Хм… Получается, что дураков не нашлось покончить с собой из-за угрызений совести? Тоже мне, идеалисты… Хорошо упрекать в жестокости после того, как всё закончилось. А вот полезь тот барон по штурмовой лестнице на неприступную стену, да получи булыжником по шлему или меч в живот, как бы он сейчас орал от боли? Дуболомы Нижайшего…
– Каан!
– Иди сюда.
Показываю ей на стул. Она несмело приближается. В глазах – тоска. Осторожно присаживается, поджав под себя ноги в мягких сапожках с загнутыми носками.
– Слушай меня внимательно. Завтра мы уходим домой. В Фиори. Что ты собираешься делать?
Она некоторое время молчит, не понимая, чего я от неё хочу. Приходится пояснить:
– Ты поедешь с нами. До самого Парда, как воспитательница и служанка моей дочери. Как только мы въедем во двор замка – у тебя будет две возможности устроить свою жизнь. Первое – ты останешься служанкой Аами и будешь жить в Фиори. Второе – получишь какие-то деньги, сразу говорю, не большие, и вернёшься обратно, в Тушур. Отправлю тебя с первым же караваном в эти края.
– Мне дать ответ сейчас, сьере граф?
Машу рукой, и от этого движения женщина втягивает голову в плечи и испуганно сжимается.
– Нет. Как уже я тебе сказал – во дворе замка Парда. Не раньше. До того момента твои обязанности и положение остаются прежними: ты – рабыня и служанка Аами.
– Да, сьере граф…
– У тебя остались здесь какие-нибудь родственники? Муж? Дети?
Она отрицательно мотает головой, с удивлением вскинув на меня свои глаза. Впервые я интересуюсь этим. Вздыхает:
– Мой муж… Ему я не нужна после того, что со мной сделали ваши… Солдаты… А детей у нас не было. Родители… После того, как девушка выходит замуж, родные проводят ритуал её похорон…
…Понятно. С глаз долой – из сердца вон. Отношение к женщине в Тушуре прямо скажем… Как к иноземцам. То есть, к существам, стоящим ниже животных… Совсем как в Рёко…
– Ладно. Дорога длинная, так что время подумать о своей дальнейшей судьбе у тебя будет.
– Слава Волку Парда!
– Слава! Слава! Слава!
Из строя выходит барон дель Таур, глава наших железноруких, снимает с головы шлем, кладёт его на согнутую в локте руку, благо все владетели в полных доспехах, в отличие от меня, и говорит: