– Это – Льян Рёко…
Показываю на рёску. Та склоняет голову, уцепившись за ткань одеяния на груди возле шеи.
– Дочь Императора Рёко. Одна из многих…
Все вздыхают от удивления, включая сестрёнок, с которыми та сдружилась по настоящему…
– Словом, она была вынуждена отказаться от своего титула и уехать из Империи. Её дядя – герцог Юга. И, я думаю, прежде чем отправлять девушку к нему, надо бы написать ему письмо…
Льян кивает в знак согласия. Всё верно. Зимой особо не напутешествуешься. А ну, как герцог решит не признавать племянницу? Из Рёко то та сбежала тайно… Да ещё надо будет срочно выдавать замуж, чтобы не было последствий… И дипломатических, и других…
– Это – младшие дочери маркиза дель Тумиана, Юрика и Иолика, мама, досы…
– Ты виделся с Лиэй дель Тумиан?
– Я люблю Ооли, мама…
Саури при этих словах счастливо улыбается. Она действительно рада моему приезду! И я не ощущаю ни малейшей фальши в её поведении. Из-за ребёнка? Наверное… Она же любит девочку, которую родила, и часть этой любви достаётся и мне, как второму родителю…
– Тогда…
– Я виноват перед ними, хотя и отчасти, потому и согласился на просьбу досы Лиэй дель Рахи забрать её сестёр в Фиори и выдать их здесь замуж. Более того…
– Я дам им достойное приданое. Вопрос решён.
– А наши воины, сьере граф?
– Вам что, никто ничего не сказал?!
– Триста воинов Парда ушли выполнять приказ Совета. Триста вернулось домой. Всего Фиори потеряло павшими тысячу четыреста человек… И… Герцога Востока, Урма дель Саура…
– Кто остальные люди, приехавшие с вами, сьере граф?
– Старик – лекарь. Его зовут Долма. Вся его семья погибла при захвате его родного города рёсцами, а мы заставили его лечить наших раненых. Постепенно нашли общий язык, и когда наша служба Империи закончилась, то я предложил ему уехать с собой, потому что оставаться дома ему было нельзя после службы нам.
– Но у него такая молодая жена…
– Она была рабыней. Захваченной в плен. Приставили служанкой к лекарю. Чтобы освободить её, Долма женился на женщине. Она очень добрая. Ну а девочка – внучка лекаря. Единственная из его семьи оставшаяся в живых кроме него…
– Хм… Остаётся одна женщина…
– Каан.
– Она – служанка дочери. Не мне же, мужчине, ухаживать за девочкой?
– И что ты собираешься с ней делать?
– Я предложил ей выбор: либо она возвращается на Родину, в Тушур, либо – остаётся здесь. Продолжать воспитывать Аами…
– Война… Будь проклят тот, кто придумал её…
Я набираю в грудь больше воздуха, собираясь признаться в том, что весной Парда подвергнется нападению… Точнее, я сам начну войну, но Ооли. Словно прочитав мои мысли, успевает закрыть мне рот своей ладошкой, внимательно смотрит мне в глаза, и словно слышу то, что она желает мне сказать:
– Хотя бы сегодня, муж мой, пусть твоя мама будет счастлива…
– Прости меня.
– За что? Ты изменил мне?!
– Нет, что ты!..
– Прости за то, что взял тебя силой…
Она подаётся немного назад, сложная игра чувств отражается на удивительно живом личике…
– Но если бы ты этого не сделал, у нас бы не было дочери…
– Нашего чуда… Нашего солнышка…
– Я люблю тебя. Люблю, Ооли… Больше всего на свете. Ты моя единственная…
И это не ложь, не красивые слова. Эта саури была рождена именно для меня. Для того, чтобы стать моей женой. Такого её предназначение. Я это знаю. И она тоже это знает. Как то, что я, человек, терра хомо, лютый враг всего её вида, был создан для того, чтобы стать мужем. Опорой, надеждой, защитой наших детей…
– Мама сказала, что скоро прилетят твои соплеменники…
– Через год. Раньше вряд ли успеют…
– Лучше бы успели.
– Почему?
– Потому здесь появятся и мои соплеменники. И пусть я враг землянам, но у меня есть слабая надежда на то, что если первыми прилетят твои сородичи, то я смогу остаться живой. И моя дочь останется жива. Если же раньше явятся мои соплеменники, то…
– Тебя убьют. Нашу дочь привяжут ко мне, и нас сожгут вместе на главной площади перед Дворцом Владыки Кланов. За то, что я опозорила наш род… Ведь после того… Той ночи… Я должна была умереть… Наложить на себя руки…
– Но я… Не смогла… Словно что-то остановило меня…
– Я никогда, никому не отдам тебя. Пусть хоть все Кланы, все солдаты Империи прилетают сюда – ты моя жена! Мать моих детей! И никто и ничто, даже сама смерть не разлучит нас…
– Но сможем ли мы…
– Сможем. Поверь мне – сможем. Ни твои клановцы, ни мои собраться ничего не сделают ни тебе, ни, тем более, нашему ребёнку. Обещаю, и клянусь тебе в этом.
– Но почему ты так уверен в этом?
Вместо ответа я показываю глазами на стену. Ооли следует своим глазами за мои взглядом, и замечает моё брачное ожерелье, повешенное на стену. Я ласково глажу её по пушистой головке:
– Ты же знаешь, что за камень стал символом нашего брака?