– Ролло. Непорядок. Огонь не прекращать ни в коем случае. Пусть продолжают!
Мужчина злится. Срывает своего коня с места, мчит к батарее, размахивает руками, указывает на высящиеся перед нами развалины. Но внезапно и он, против моего приказа останавливает стрельбу, глядя на нечто, мельтешащее на стене. Что там такое? Ну-ка… А, понятно. Вызов на переговоры… Ладно. Послушаем, что нам скажет барон дель Роум, командующий обороной. По слухам – мужчина упорный и настойчивый… Но, как мне шепчут советники, это не барон. А вовсе какой то левый феодал. Средних лет. Седые волосы. Довольно приличные доспехи. Щека рассечена, похоже, осколком камня, и он всё время кривится, когда наступает его очередь говорить, впрочем, это ему приходится делать лишь в начале. Потому что все речи за него ведёт разряженный в пёстрые цвета, словно петух, представитель цеха герольдов. Те ещё дармоеды…
– Мой господин…
– Вы сдаётесь?
– Но, сьере граф…
– Вы – сдаётесь?
– Нет, но…
– Тогда разговаривать не о чем. Проводите их.
Отворачиваюсь, воины хватают обоих парламентёров и выпроваживают их прочь. Герольд истошно визжит, но с ним мои солдаты не церемонятся. Они – крестьяне, фабричные рабочие, мастеровые, привыкшие зарабатывать себе хлеб тяжёлым упорным трудом. И отношение к болтуну с длинным языком у крепких парней соответствующее. Дармоедов у нас, в Парда, не любят… Обоих притаскивают к воротам, затем ребята бегом спешат назад. И спустя пару минут, после того, как взвод отошёл на безопасное расстояние, даю команду:
– Пали!
Рявкают все, сразу десять пушек. Зло, уверенно, короткий свист бомб, грохот взрывов, и гигантской силы шорох. Рассыпающейся внутренней стены…
– Прекратить огонь! Пехота – вперёд!
Солдаты мгновенно рассыпаются на три группы. Первая, довольно большая, под прикрытием щитов в плотном строю приближается к громадным кучам осыпавшихся камней. Вторая, чуть поодаль от первой, наготове с ружьями в руках, чтобы прикрыть товарищей, если где-то окажутся особо глупые или настырные противники. Третья часть, самая малочисленная, это резерв и охрана лагеря. Итого – две тысячи штурмуют. Две тысячи прикрывают. Остальные – половина пушкари, они готовы в любой момент открыть огонь снова. Для перезарядки единорога хватит двадцати секунд. Вторая половина резерва – те, кто охраняет лагерь… Вот уже первые шеренги исчезают за камнями, сухо трещит пара выстрелов, несерьёзных, по сравнению с грохотом жерл. Потом тишина. Появляется спешащая к нам фигурка, гонец с докладом. Запыхавшийся от быстрого бега парнишка торопливо прикладывает руку к груди, коротко кланяется:
– Рядовой шестого полка Геро Токс, сьере командиры. Прислан с донесением. Замок захвачен, много раненых врагов, внизу, под завалами, в подвалах – женщины и дети. Начальник полка спрашивает, что с ними делать? Так оставить, или откапывать?
– Что за женщины и дети? Сомневаюсь, что там крепостные…
Это Ролло, видя, что я молчу, решается вмешаться. Всё верно – ты же главком…
– Раненые говорят, что там знатные дамы со всей округи. Крепость то самая сильная из всех, вот и спрятались…
– Вначале найти сервов, оказать им помощь. Аристократов доставать в последнюю очередь.
Парень вновь отдаёт честь, убегает. Командиры с удивлением смотрят на меня. Поясняю:
– Руки крепостных для меня важнее, чем орава дармоедов.
Начальник артиллерии улыбается. Остальные ошарашенно молчат. Начинаю злиться:
– Всех, кого достанут – сюда. Будем разбираться, тогда и поймёте, что к чему…
Выясняется, что слуг и сервов замка просто бросили на произвол судьбы, и многим их них досталось осколками. Так что раненых среди них полно. Приказываю оказать им первую помощь. Нужны рабочие руки для восстановления разрушенного нами замка. Мда… перестарались мы. Ну да ничего. Всё-равно лучше его перестроить. Вот и поле перед ним, где мы стоим лагерем, куда больше подходит для постройки настоящей крепости, чем эта груда камней… Потом всё-таки откапывают проход в подвал и оттуда извлекают почти пятьдесят женщин всех возрастов и около семидесяти детишек. Все в пыли, в каменной пыли, кашляют, плачут.
– Ролло, давай в замок. Похоже, что тебе придётся с народом разбираться…
Главком кивает, и его конь, направляемый твёрдой рукой, уносится к развалинам. Что же, неплохо. Начали в шесть утра. В полдень закончили. Триста фугасов, и замка – как не бывало… Постепенно наводится кое-какой порядок. Основная часть солдат уже покинула груду камней, в которую превращён замок и находится в лагере: готовят еду, приводят в порядок снаряжение и повозки. В замке остались лишь три роты, которые вытаскивают из завалов уцелевших, сгоняют их в кучи и ведут в лагерь. Перевязывают наскоро раненых. Кое-кого добивают. Из милосердия. Потому что лечить, скажем, распоротый живот, из которого вывалились все внутренности, здесь не умеют. Или когда камнем дробит позвоночник… Наконец, когда мы уже сытно пообедали, а солнце клонится к закату, зачистка развалин закончена. Подбиваем итоги. Взято в плен: сервов, почти сто человек. Большинство раненые. Погибло под развалинами куда больше. Полёг практически весь гарнизон, а это две с половиной тысячи ополченцев, рыцарей и прочих… Наёмников, кстати, нет. Солдаты удачи не желают воевать против Волка Парда. И дело тут не в деньгах, а в принципе – новость о том, что я иду освобождать владения герцога Саура для того, чтобы вернуть их законной владелице, в мгновение ока облетела всю страну. Пропаганда подействовала выше всяких ожиданий…
Итого – пленных из гарнизона сорок два человека. Из них тридцать пять ранены и контужены. Да и остальные в шоке. Ещё бы… Ну и беженцы. Мужского пола среди них едва десяток подростков. Остальные – так называемый слабый пол. Голубая кровь, так сказать…
– Солдат – на каторгу. В рудники. Без исключения.
Те дёргаются, среди них даже пара рыцарей в доспехах. Добавляю специально для них:
– Кто не будет работать, не кормить. Насчёт сервов – они местные, пусть помогают строить новую крепость. Пошлите гонца к министру финансов сьере Ушуру, пусть немедля начинает строительство. Здесь.
– Мальчишек – тоже на каторгу. Заклеймить, в цепи и в рудники, пожизненно. Женщин…Хм…
И ведь куда их деть? По домам распускать – полный идиотизм. Что они, будут спокойно сидеть? Разумеется, нет. Да и зачем моим подданным такие владычицы? Мгновение колеблюсь, потом всё-же принимаю решение:
– Отправить всех на мануфактуры. К досе Алане. А детишек…
-Туда же. Пусть себе хлеб зарабатывают. Своими ручками. Пусть узнают, какого это.
– Они – благородные дамы! Как ты можешь, ублюдок, с ними так поступать?!
– Они – жёны и дочери тех, кто поднял руку на героев Фиори. Они предали нас. И другого не заслуживают. Иначе бы отговорили своих мужей поступать так подло с теми, кто проливал кровь, защищая их.