– Ролло, что скажешь?
– Я тут самый молодой. Почему с меня начинаешь, командир?
– Старая традиция. Всегда говорит первым самый младший. Что по возрасту, что по званию. Ну, в нашем случае, по титулу.
– Как всегда – я… По мне – маркиз дело предлагает.
Тянется к бокалу. Затем наполняет его наттой из термоса, делает большой глоток. И заканчивает мысль:
– Только я бы замок не штурмовал. Просто расстрелял бы его из пушек. Со всеми обитателями.
– Хорошая мысль. Убить всех, а Высочайший на небесах пусть сам разбирается, кто там прав, а кто виноват. Так получается?
– Вот чему поражаюсь, командир, как ты умеешь двумя словами выразить идею. Всё просто и понятно.
– Спасибо за доброе слово. Ну а ты, Грам? Твоё мнение?
– Между маркизом и его коллегами-соправителями особой теплоты никогда не было. Это о многом говорит.
– Верно подметил. Ещё что?
– Ловушка.
– Совершенно верно. Мы обложим замок. А нам в спину ударят. Ну и заодно от свидетелей своего предательства избавится. Я же предательства не прощу?
– Точно сказал, командир!
– И я о том же… Короче, делаем так…
Я подвигаю к себе лист бумаги, пишу на нём пару предложений, затем показываю обоим парням. Те читают, затем кивают головами в знак согласия, а я сую лист в пламя светильника, дожидаюсь момента, пока чистый краешек, горя в воздухе, медленно опадёт пеплом на ковёр, которым застелен пол в шатре. Когда серый клочок вещества застывает, растираю его сапогом. Паранойя, конечно, но лучше, как говорится, перебдеть, чем твоё слово станет известным врагам…
– А что с прочими пленниками?
– Положили целую кучу венценосной сволочи. С десяток графов, полсотни баронов. Ну и герцога дель Крама до кучи. Последнего еле опознали – снарядом его разорвало. Только по доспехам и поняли, что это он.
– А семьи?
– В лагере. Под усиленной охраной. Почитай, полторы сотни душ, если детишек считать. Простых воинов мало взяли. Около тысячи. Прочие…
– А ведь в сущности они и не виноваты. Силой же гнали. Подневольные…
– Если бы подневольно шли, то могли и сбежать. Не по пути, так перед битвой.
– Боятся они, командир… А ну как ты их под горячую руку…
– Я когда простых людей трогал зря? Нет. Так что рядовому воину боятся нечего. Это пусть аристократы боятся. Они стали на сторону Тайных Владык. С них и спрос, вершители судеб…
Презрительно плюю на ни в чём неповинный ковёр. Оба парня вновь согласно кивают головами, словно болванчики из Азиатской Партократии. Пора заканчивать. Встаю, оба приближённых тоже вскакивают.
– Пойдём, глянем, что там у нас за добыча…
Выходим из шатра, и я едва рефлекторно не подаюсь назад, потому что на меня смотрят тысячи глаз – солдаты, свободные от дел, обступили плотным кольцом шатёр и жадно смотрят на меня. Нет, не жадно. С надеждой, облегчением, и – счастьем…
– Живой я, люди! Живой!..
– Господин министр финансов, прошу вас…
Мужчина садится, смотрит на меня очень внимательно, затем вдруг улыбается, спокойно и радушно:
– Я рад, Атти, что мы понимаем друг друга с полуслова. Значит, отныне Фиори становится королевством?
– Совершенно верно, сьере. И никак иначе. Вина? Или натты?
– Натты, если можно, ваше величество.
– Для вас, сьере, Аттти. Естественно, когда мы наедине.
Звоню в колокольчик, симпатичная служаночка приносит нам уже готовый горячий напиток. Ну а поскольку повара у меня выше всяких похвал, то пару минут мы просто наслаждаемся напитком. Отдав ему должное, вновь завязывается разговор, и начинает его сьере Ушур:
– Значит, вы предлагаете мне должность казначея?
– Министра финансов, дорогой мой друг. Министра. Это значит…
– Атти…
– Да уж, кому бы объяснять, но не вам… Но будет кое-что новое.
– Кроме денег вам придётся заниматься ещё и кое-чем иным… К примеру, финансированием строительства, внешней торговлей, нашими исследованиями других стран и континентов. Думаю, это немногим отличается от того, чем уважаемый купец зарабатывал на жизнь раньше. Правда, масштабы меняются.
– Это верно…
– У вас всегда найдётся нечто неожиданное, Атти…
– Опять на вы, сьере?
– А как мне обращаться к тому, кто вскоре станет властелином Фиори?
– Мало стать. Надо ещё удержать власть.
– Я, лично, в этом не сомневаюсь. За пять лет из нищего баронства создать сказочную страну, куда стремиться попасть на постоянное жительство не только серв, но даже многие благородные лорды не из последних… И даже не только из Фиори… Атти, что у вас припрятано в кармане? Я не вижу в вас ни капли сомнения в победе. А как же остальные лорды? Вы не боитесь?
– Думаю, через год, максимум два года, всё Фиори станет одним государством. А дальше будет видно. Ну а армия… Если она находится за стеной, которую невозможно преодолеть, то разве такая армия страшна?
– Надеетесь отсидеться в Парда, построив цепь крепостей? Нереально. Времени осталось совсем немного…
– И потерять Эстори и Лари, промышленное и продовольственное сердце графства? Я никогда не пойду на это. Вы же знаете, сьере, что я умею считать деньги не хуже вашего.
– Тогда… Как?
– Я возьму Ридо.
– Крепость – ключ?! Но это же…
– Не буду вдаваться, как, но, думаю, через месяц над её стенами взовьётся стяг Парда. Ну а дальше… Зачистить остатки знати для меня не составит сложности. Думаю, моя супруга вас в этом убедит…
– Ох, совершенно забыл… Поздравляю тебя, Атти. Правда, и удивлён. Взять за себя больную сироту, непохожую на людей, изуродованную страшной болезнью… Тот же король Тушура с удовольствием и вприпрыжку отдал бы за тебя свою любимую дочь, взбреди тебе в голову такая блажь…
– Сьере Ушур, вы любите свою жену?
– У меня тоже самое. Мы просто любим друг друга. До свадьбы мы были едва знакомы, и за год разлуки осознали, что не сможем жить друг без друга… Так что…
– О!
– Хм… Неслыханное чудо… Тем более рад за тебя, Атти, особенно, если вы любите друг друга…
– Но как ты собираешься взять крепость, о которую всегда ломали зубы фиорийские аристократы?