– Сьере граф! Сьере граф! Большой, очень большой отряд со стороны Фиори!
Встревоженный крик со стены… Я смотрю на приближающуюся армаду в трубу, но ещё ничего не могу рассмотреть толком… Неизвестная армия приближается медленно, потому что с этой стороны, в отличие от Тушура, нет пробитой и наезженной дороги… Ближе к вечеру, наконец, армия втягивается в долину, расположенную перед началом серпантина, им остаётся пройти где– то километров семь… Это, минимум три часа такими темпами… Внезапно в небо взмывают две ракеты… Красные… А потом лопается, разбрызгивая океан брызг в небе, чёрная… Это наши. Наши! Дошли! Прорвались! Но… Почему их так много? Должно быть четыреста… А тут даже на глаз не меньше тысячи…
– Приготовиться к бою.
– Но, командир…
– Тебе не кажется, Марг, что их слишком много для четырёхсот?
Парень всматривается в долину, потому угрюмо качает головой.
– Слишком, пожалуй, самое подходящее слово, командир…
Глава 28.
…Вам когда-нибудь приходилось получать помилование в тот момент, когда ваша голова уже на плахе, воротник раздёрнут, а палач занёс топор? Примерно такое ощущение было у всех, когда к воротам со стороны Фиори, которые мы уже приготовились защищать, подъехали три всадника – Ролло, Дож и… Моя матушка… На таком же здоровенном вороном жеребце, как у меня, в лёгких доспехах, с точной копией моего меча на боку и шикарном меховом плаще. Валькирия, вот же… Потом меня долго тискали в объятиях, целовали, били. По плечам, естественно, от избытка эмоций. Обозрели Ридо изнутри и снаружи, ну и наконец в крепость снизу потянулись воины… Четыре сотни двигавшихся на лошадях диверсантов. Три сотни тяжёлых пехотинцев, пять сотен добровольцев, стрелков из лука и арбалетов. Тоже, кстати, в полных доспехах. Крепкие мужчины, вперемежку с молодыми девчонками. В Парда девицы стреляют ничуть ни хуже, а то и лучше парней. Особенно, из арбалетов… Ещё обоз: двадцать орудий крупного калибра, сорок четыре миномёта. Снарядов почти десять тысяч, около полутора сот тысяч патронов… Ну и еда, хотя мы с ней совсем не бедствовали, напалм, и много всяких пренеприятнейших для врага приспособлений, вроде мин противопехотных, а так же шариковых 'лягушек'. Тех, что сначала выпрыгивают из-под земли, а потом на высоте пары метров рвутся, засыпая всё вокруг шрапнелью… В общем, прошли мои воины всё Фиори, и никто на них не дёрнулся. Ополчение не собрано, клич не кинут на всеобщий сбор, так что те, кто был по пути, прикинулись кустиками и камешками и старались не отсвечивать особо. Но вот дальше будет хуже. Потому что скоро начнётся весна. А тогда уж поскачут гонцы между замками и владениями, и потянутся отряды в точку сбора. Но куда?.. Хвала Высочайшему, дома всё нормально. Юрика полнеть начала. Пузико ведь! Ничего, скоро увижусь с ней. Заводы работают на всю катушку, народ в Парда просто ломится. Сьере Ушур, оставленный матушкой на хозяйстве, развернулся на всю катушку – затеял кучу строек. Ну а поскольку кирпича сейчас с избытком, технологии за пять с лишним лет отработали до блеска, то и движется дело быстро. Даже очень. Благо рабочих рук с избытком. Нет, квалифицированные то мастеровые, как обычно, в жутком дефиците. Но таких, что 'подай', 'принеси' – полно. Вот и копают фундаменты, кладут стены, добывают уголь, сланец, руду. Да ещё и довольны, потому что и кормят, и платят. Сьере даже затеял дорогу в Бесплодные Степи прорубать, потому что баронство бывшее с ними граничит. А через степи можно добраться до торговых партнёров в других местах… Что же, всё верно. Прекращать торговлю из-за войны, по крайней мере, не выход. На освободившееся место всегда найдутся желающие. И пусть их товар ни в какое сравнение с нашим не идёт, тем не менее, возвращать потерянные позиции всегда тяжелее и убыточнее, чем начинать с ноля. Так что Хье Ушур тут полностью прав…
…Я забираю сотню диверсантов, что вместе со мной брала Ридо, взамен оставляю ополченцев, две сотни свежих мальчишек и девчонок, артиллерию, почти весь боезапас к огнестрельному оружию, тяжёлую пехоту. С нами назад пойдут три сотни спецов, нам хватит за глаза, чтобы добраться до границ Парда, где уже заканчивает формировку и обучение моя новая армия. Комендантом остаётся Ролло. Его жена в Парда, так что, как ни противно звучит, но надеяться на то, что рыцарь будет стоять до последнего, но не сдаст крепость, можно. Одновременно с нашим отбытием начинаются работы по постройке нормальной канатной дороги, ведущей на скалу. На плато поставят батарею пушек. Кроме тех, что будут на стенах крепости. В общем, Тушур ожидает сюрприз, от которого королевская армия умоется кровью. Ну а нам надо срочно навести порядок в стране. Поэтому нужно поторопиться назад. И ещё – я очень соскучился по своей саури… Поэтому, едва закончилось размещение и формирование подразделений, мы сразу же выезжаем обратно. Среди диверсантов – Марг. Рядом с ним, на обычной крестьянской лошадке трясётся Ума. Похоже, что гонор и спесь с неё слезает, как шелуха с лука, потому что едет пленница с испугом на лице, ну так, столько воинов в великолепнейшей броне и с незнакомым, но очень эффективным оружием, действие которого она видела собственными глазами, внушает почтение… Первое время едем спокойно. Нас не тревожат, хотя отряд стал намного меньше. Была одна попытка какого-то очумевшего владыки дёрнутся, но, хе-хе… Когда по вывалившей из леса толпе хлестнул залп трёх сотен ружей, хватило, чтобы одуматься и самым горячим головам. Так что… Тем более, что несмотря на бездорожье, слухи по стране разносятся моментально, и те, кто уже оставался на пути между нами и Парда, сразу узнали о произошедшем… Но и до нас доходит любопытная информация – наши противники, те, кто поддерживает оставшихся в живых Тайных Владык, тоже начинают объединятся. Их командиром выбран некий дель Оворо…
…И вот я стою перед обугленными, закопчёнными остатками стен, торчащих из снега словно гнилые зубы, и мне становится не по себе… Дель Овори развернулся в городе во всю ширь своей души. И пусть она и у меня не иссиня-белая, но и не настолько чёрная, как у самого графа. Похоже, что поговорка верна, и действительно 'яблоко от яблока недалеко падает'. В том смысле, что граф действовал в лучших традициях своих повелителей… На вбитых в кладку кольях висит множество полуразложившихся трупов – по приказу дель Овори тех, кто сопротивлялся, прибивали кольями к остаткам стены. Потом мы обнаружили громадный сарай, бывший склад сьере Ушура, куда мы сдавали свои товары, забитый детскими трупиками всех возрастов. Видимо, дель Овори предпочитает взрослых рабов. Ну а одиночные трупы, носящие следы изуверских пыток, встречались по городу повсеместно. Живых же людей, сколько мы не искали, так и не нашли. А вообще единственным целым зданием в городе оказался Зал Совета Властителей, украшенный зловещей икебаной из развешенных на балках трупов, причём все покойники были при жизни лишены рук и ног… Воины мрачны, их лица темны от гнева. Многие не скрываясь, вытирают навернувшиеся слёзы. Ведь тех же самых детей просто заперли в пустом сарае, а потом, наглухо закрыв ворота и все слуховые окна, оставил умирать от голода и жажды. Может, для кого то это и нормально, но даже для меня есть что-то, через которое я не могу переступить, даже если от этого зависит моя жизнь… А потом я обращаюсь с речью. Мне тяжело говорить, но много слов произносить и не приходится – ведь вот он, новый строй, новый порядок, который хотят устроить сиятельные мерзавцы. И пусть те, кто сейчас пришёл со мной сюда, на это зловещее кладбище, сравнят его с тем, как живут они и их семьи в Парда и под моим правлением. И сделают свой выбор. Потом я скрываюсь в шатре, поскольку лагерь разбит в поле – на гигантском кладбище, в которое превратился город, ночевать ни у кого не возникает ни малейшего желания. Ночью многие не спят, сидят у не гаснущих костров. Часть солдат просто молится Высочайшему, в принципе, я не против. Мы слишком быстро шли, многие устали. Да и зловещий символ будущего под властью лордов очень хорошо настраивает солдат на нужный лад. Сутки мы стоим в чистом поле. Наконец вновь снимаемся с места – люди и животные отдохнули. Жаль, что я максимально сдерживался пришпоривать технический прогресс в отдельно взятом месте, и крайне неохотно афишировал не соответствующие эпохе артефакты и технологии. И лишь когда стал вопрос о жизни и смерти, развернулся во всю ширь своей души… Начни я пораньше – Ганардба была бы цела, а её жители живы. Но что толку говорить 'если бы', да 'кабы'? Ещё никто не смог вернуться во времени назад и исправить свои ошибки… Мы спешим изо всех сил, и лишь одна мысль гложет меня – а если такое будет в Парда, когда мы вернёмся? Хвала Высочайшему – обошлось. Видимо, у дель Овори ещё не так много сил, да и, я уверен, горожане столицы отдали свои жизни не просто так. Иначе стал бы граф так свирепствовать? Так что скорее всего был воровской набег, увенчавшийся удачей, а потом палачи, по другому их не назовёшь, поспешили скрыться, чтобы избежать расплаты за содеянное, и сейчас, где-нибудь в глухом месте принимают подкрепления, формируя фиорийское ополчение. Те, кто ратует за старые порядки, ещё не знают, что Ридо в моих руках. Потому и ведут себя пока так, словно за их спинами уже стоит иностранная поддержка. К графу стекаются добровольцы, всяческая накипь, спешно ведётся подготовка к боевым действиям. Но и мои люди тоже не сидят без дела в графстве. И когда мы туда доберёмся, то нас уже должны ждать готовые к боям, обученные, отлично экипированные отряды. А уж тогда…
…Мне никогда ещё раньше не говорили, что у меня идиотская улыбка… Ну, да. А чего такого? Счастливый отец держит свою доченьку на руках и блаженно лыбится во все тридцать два зуба. А рядом – с точно такой же блаженной улыбкой моя жена. Ооли. Как на нас посмотришь, то сразу становиться понятно, что мы очень и очень счастливы вместе. Почему я не могу быть счастлив со своей женой, пусть даже и саури? Я очень её люблю, и нас объединяет не только постель. Как выяснилось в процессе совместного притирания, между мной и саури оказалось много общего: привычки, характер, даже любовь к одинаковым блюдам. Иной раз мы понимали друг друга просто без слов. Мысленно. Или глазами. Я так люблю утро, когда она просыпается рядом, такая тёплая, домашняя, бесконечно милая, с чуть припухшими после сна веками, с беспорядком на прекрасной головке… Потому готов смотреть на неё бесконечно… А наша доченька – сущее чудо! Громадные смышлёные глазёнки, лёгкий пушок, пока ещё, и упрямый, явно папин и мамин вместе взятые, характер. И вместе с тем удивительное спокойствие на безмятежном, обещающем стать невероятно красивым, личике… И вот я стою вместе со своей любимой женой на специально сделанном к столь знаменательному событию помосте, на руках у меня в шитых золотом пелёнках наша дочурка, а к нам вереницей поднимаются по лестнице поздравители. Идут мятежные аристократы, угадавшие в этом мероприятии возможность получить амнистию. Движутся мои соратники, представители деревень, городов и общин. Послы, купцы, торговые гости. Тысячи и тысячи. Все поздравляют нас, пытаются понять, что их ждёт в дальнейшем, каков я в жизни. Действительно ли Фиори ждут невероятные перемены и процветание, как рассказывают в Парда и других владениях, присоединённых к графству до моего мятежа? Будьте спокойны, люди. Насчёт перемен – чистая правда. Потому что не может быть счастлив государь, если его подданные бедны, раздеты и голодны. И путь к процветанию – один. Упорный труд. Учёба. Старание. Некогда на праматери Земле существовало одно государство, три принципа существования которого взяты из древней книги законов славян:
Ama quellanquichu – Не ленись.
Ama llullanquichu – Не лги.
Ama suacunquichu – Не воруй.
Теперь на этих трёх высказываниях базируется политика Русской Империи, самого большого и сильного государства Вселенной, подданным которого являлась моя альфа. Мой… Даже не знаю, как сказать. Год прошёл с того момента, как родилась наша малышка. Мы с супругой дружно решили назвать её Ари. Аруанн, так звучит имя дочери полностью. В честь кого – объяснять, думаю, не надо. И вот – праздник. Первый годик жизни нашей малышки. Много всякого произошло за это время. Ещё больше случится в скором будущем. Но сейчас мы счастливы. Оба. И я, и моя любимая супруга-саури. Она уже не боится выставлять напоказ свои острые ушки, привыкла к людям, и больше не воспринимает их как уродов. А ещё – любит меня не меньше, чем я её. И вот, первый год нашей совместной жизни, первый год становления будущей великой Империи Фиори. Я не стану изобретать новое название. Прежнего, раздробленного на множество мелких владений государства нет. Сейчас мы одно, могучее и сильное целое. Один закон для всех на всей территории. Одна армия. Одна религия. Ну, куда же без неё? Пока нельзя. И первый наш совместный праздник… Течёт людская река. Медленно и неспешно. Я не боюсь, что кто-нибудь совершит покушение на меня или мою семью. Все знают, чем это закончится. Мои диверсанты – лучшие бойцы не только Фиори, но и любой другой страны планеты. Им нет равных. И злоумышленника они обезвредят ещё до того, как тот подумает о зле. Поэтому я совершенно спокоен. Правда, вижу, что моя старшая доченька, Аами, устала, и незаметно делаю условленный знак. Тот час вышколенные слуги подают снизу, из-под помоста, большое кресло, на которое мы усаживаемся. Мелькают лица. Знакомые, незнакомые. Главное, что среди них нет равнодушных. В каждых глаза что-то есть…