Ираи между тем совсем расслабилась. Даже икнула. Прадва, снова очаровательно засмущалась, и я поспешил подать ей настоящей ключевой воды. Поблагодарив, женщина пригорюнилась:
– Знаете, Серг, мне очень жаль, что фиорийцы воюют между собой. Эти рёсцы ведут себя с нами, словно мы не люди… Унижают, издеваются, насилуют наших девушек… Вот скажите, в Империи есть такое?
– Нет. И быть не может. Неукротимый – мудрый государь, и принял законы.
– Законы! Законы есть и у нас. Но они – только для простонародья! Для нас, аристократов, закон – наше желание!
– Нет.
– Что значит – нет?
– Закон един и справедлив для всех. Будь ты аристократом, или последним сервом – закон суров, но это закон. Если ты украл, то независимо от происхождения, будешь наказан по степени своей вины. Если ты предал – виселица тебе обеспечена. Если ты изнасиловал и на тебя донесли – тебя кастрируют. А потом посадят на кол. В Империи с этим строго. Потому что нечестный судья, вынесший пристрастный приговор, получает то, что избежал его подзащитный. Наши принципы просты и понятны каждому: не воруй, не лги, трудись усердно. На них стоит Империя, и стоять будет.
– Всё это слова! А на деле…
– На деле точно так же, Ираи. Я бы рекомендовал вам поездить по Империи, посмотреть на жизнь в ней своими глазами, а не слушать всяких болтунов…
Похоже, что доса приходит в себя. Алкоголь уже расщепился организмом, и она принимает нормальный вид. Даже натягивает вновь своё покрывало вдовы на голову, пряча роскошь медового цвета. Замолкает, о чём то размышляя.
– Хотите съесть чего-нибудь ещё, Ираи?
Женщина вздрагивает, окидывает взглядом ломящийся от яств стол, потом отрицательно качает головкой:
– Мне стыдно…
– Того, что вы сейчас сыты, а тысячи жителей Тираса опять лягут спать голодными? Этого?
Она опускает голову, слабо кивнув в знак согласия. Что же, хватит стелить пух, пора поспать и на досках, как говорится…
– И вряд ли смогут поесть завтра, и послезавтра, доса дель Спада.
– Почему?!
– Я – командир Императора. Моя цель – покончить с этой войной как можно скорей и с наименьшими потерями. Естественно, что со стороны Империи. Враги же должны потерять как можно больше людей. Поэтому я не собираюсь класть головы своих солдат в бесплодном штурме, а стану в осаду. И буду держать её до тех пор, пока вы либо не сдадитесь сами, либо не вымрете с голода. Вы видели глаза умирающего от голода ребёнка? Нет? Могу вам гарантировать – увидите. Потому что, клянусь вам, ни одной крошки продовольствия в Тирас не попадёт.
– Скоро подойдёт большой отряд из Рёко! И осаду снимут!
– А многие ли доживут до этого? И вы уверены, что победят они, а не мы!
– Их двадцать тысяч! И у них боевые мамонты!
– Империя умеет воевать с этими зверьми. Слово дворянина. А двадцать тысяч… Что же, думаю, вы имеете право знать – недавно вы упомянули, что проходящий недавно отряд выгреб все запасы продовольствия. Вы помните его численность?
– Знаете, скольких я потерял, когда уничтожил их до последнего человека?
– Откуда?!
– Ни одного. Вы можете выйти и спросить любого из солдат, офицеров, обозничих – все назовут вам одну цифру: ноль. Ни один фиориец не был даже ранен сколь-нибудь серьёзно.
Женщина бледнеет, умолкает надолго. На целых пять минут. Потом испуганно спрашивает:
– Если мы сдадимся сами, вы многих казните?
– Ни одного. Кроме тех, кто поддерживал старую власть.
– Но и я тоже их сторонник!
– Простите, я неверно выразился, доса дель Спада. Казним агентов Тайных Владык, их слуг. Остальные жители не пострадают.
– А что с продовольствием?
– Разбив рёсцев, мы захватили много еды. Намного больше, чем нам требуется. Думаю, мой интендант не станет возражать, если мы поделимся с вами трофеями…
Она вновь замолкает, настороженно глядя на меня. Я же с отсутствующим видом гляжу на горящую свечу в подсвечнике. Наконец женщина принимает решение. Она встаёт, я, естественно, тоже. Её головка склоняется в поклоне:
– Я, маркиза дель Тирас, доса Ираи дель Спада, прошу вас, Серг дель Стел, барон дель Ниро, принять капитуляцию моего ленного города и окрестных земель…
– При одном условии, доса дель Спада.
Она испуганно вскидывает глаза, выпрямляется, бледнеет, и я успокаиваю женщину:
– Знаете, в Империи есть такой обычай – после еды пьют натту со сладостями. Мы с вами поужинали, а вот сладкое забыли. Составьте мне, пожалуйста, компанию в этом занятии?..
– Каждому, кто принесёт десять живых мышей и сдаст их солдатам Империи, будет выплачено два диби!
Городской глашатай ещё раз всмотрелся в текст, написанный на листе бумаги, почесал голову, потом ещё раз посмотрел, повёл плечами и жалобно произнёс:
– Честное слово, люди! Там так и написано!
Громовой хохот собравшейся толпы разрядил напряжение – от первого указа победителей жители Тираса ожидали чего угодно: массовых реквизиций, контрибуций, объявления о казнях и карах, грозящих им. Но только не такого: командующий имперскими войсками объявил награду за обыкновенных живых мышей, которых полно в каждом амбаре или гумне. Он что, сумасшедший? Впрочем, стоящие возле зачитавшего приказ герольда, солдаты одним своим видом внушали почтение и подтверждали правильность услышанных слов. Тот вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха, затем развернул второй лист, который ему протянул высокий военный:
– Сим подтверждается, что город Тирас берётся под руку Империи и обязан принести клятву верности Фиори. На территории города действую законы Атти Неукротимого, вводится равная ответственность перед законом для всех сословий, отменяется долговое рабство…
– Отменяется право первой ночи, отменяется барщина и оброк. Отныне каждый серв, простолюдин, подмастерье или ученик купца имеет право покинуть своего хозяина без выкупая, при отсутствии к таковому претензий у власти. Всем детям, начиная с семи лет, надлежит обучаться в школах со второго осеннего месяца и до второго весеннего месяца.
– Далее – никто не может быть наказан, казнён или убит иначе, чем по постановлению Имперского Суда либо приказа военных властей…
– И последнее – в связи с бедственным положением города командующий Восточным Фронтом капитан Серг дель Стел принял решение о бесплатной гу-ма-ни-тар-ной…