– А где Юрика?
– Да, где доса дель Рахи?
– Осталась отдохнуть у Аланы. Вернётся через неделю. Она очень устала.
– А, понятно.
Тянет матушка, удовлетворённая таким ответом. Краем глаза вижу, что личико Мауры озаряется едва заметной довольной улыбкой. Эх, баронесса, тебе тоже ничего не светит, поверь, как бы ты не пыталась… Между тем обоз вползает в ворота Парда, где сервы сразу принимаются за разгрузку саней. Первые возчики, кто освободился от груза, уже спешат вернуться в свои селения…
– Налей и мне, пожалуйста, милый…
…Я узнаю этот голос. У саури что, мозги вывернулись набекрень, от сидения в клетке?! Но руки помимо моей воли тянутся к начищенному чайнику, и я наполняю кружку напитком. Ооли осторожно берёт напиток, делает глоток на пробу, потом довольно вздыхает, и снова принимается за свою плюшку. Потом бархатным голоском произносит:
– Вкусно! Спасибо…
– Что она сказала?
– Благодарит за угощение.
Доса Аруанн не менее счастливо, чем только что саури, улыбается в ответ девчонке:
– Не за что. Я рада, что ей понравилось.
Чисто на автомате перевожу для саури слова мамы. Та… Краснеет… Да что происходит то?! Небо упало на землю? Или солнце стало квадратным?! Между тем матушка на этот раз обращается ко мне:
– Расскажи подробнее как съездил?
– Нормально. Лучше, чем могло быть, но хуже, чем ожидал.
– Это как?
– За один раз всё вывезти оказалось нереально. Взяли самое важное, и то, что смогли погрузить. Многое из найденного, настолько тяжело, что даже все вместе мы бы не смогли даже пошевелить. Нужно больше людей, больше лошадей, и механизмы, увеличивающие силу человека. Хотя бы блоки…
– Жаль. Очень жаль…
– А что ты вообще привёз? Я видела много одинаковых сундуков…
– Контейнеров. Так они называются…
И я перечисляю, что находится в этих громадных кубах, которые мы с превеликим трудом затаскивали на сани. Неожиданно для себя я увлекаюсь, а матушка и Маура сидят, приоткрыв рты и с горящими глазами слушают мой рассказ. Даже про саури, привалившуюся к своему боку, забыл. Машинально опускаю руку на её плечико, взъерошиваю пушистые волосы, в ответ – довольное урчание. Словно мурлычет большая кошка. Сытая и довольная…
– В общем, остальное вы видели. Сейчас сервы всё разгрузят, завтра приедет Вольха, заберёт инструменты. До своего отъезда хочу успеть сделать главные станки на мануфактуры. Ну а когда вернусь…
– …сочтусь с теми, кто меня так хорошо подставил…
Чувствую, как мягкая ладошка устраивается у меня на боку, скользнув под ткань моей рубашки, какого… И тут соображаю, что это – саури… Саури?! Саури?!! Девчонка устроила свою голову у меня на коленях, сама спокойно вытянулась на диванчике, её ладошка мягко гладит мою кожу, а сам я ласкаю её шею под пушистыми, уже высохшими удивительно приятными на ощупь волосами … Ооли ведёт себя так, словно мы очень близки друг другу, словно любовники, или супруги… И тут матушка изрекает:
– Ты лучше скажи, чем провинилась твоя подруга на самом деле, Атти, что ты не можешь её простить?
– Что?!
– Сьере граф, я вижу, что вы… Уже переспали с этой девушкой. Иначе бы она так не вела себя… По-хозяйски… С вами. У неё есть на вас права, потому что она… Ваша любовница?
– Любовница?!
Эхом откликается мама, внимательно рассматривая прикрывшую от удовольствия свои громадные глазища саури рядом со мной. А та, словно почувствовав, что речь зашла о ней, вдруг вскидывает руку и… Неожиданно обнимает меня за шею, порывисто приподнимается и впивается в мои губы своими губами, и я чувствую, как её нежный язычок пробивается внутрь моего рта, и помимо своей воли отвечаю на её поцелуй… Который прерывает дружное 'Ах!' со стороны дивана напротив… Этот возглас приводит меня в чувство, я отрываю ушастика от себя, но неожиданно мягко.
– Ты что делаешь?!
И – лукавая улыбка мне в ответ. Отворачиваюсь от неё к своим женщинам, чтобы оправдаться, но тут девушка просто обнимает меня, прильнув своей мягкой грудью так. что слова застревают в моём горле… И нежный голосок, шепчущий с придыханием так… Многообещающе…
– Заявляю на тебя свои права.
– Что?!
– Ты будешь моим, хомо.
– Никогда!
– Посмотрим…
Разжимает объятия, потом вдруг снова целует, только в щеку, опять тянется за очередной плюшкой. А я вижу, как доса Аруанн становится очень серьёзной:
– Атти, только не лги мне. Ты переспал с ней, скажи честно?
– Что спросила твоя мама?
– Спал ли я с тобой.
– Спал?!
И тут вся игра прекращается – Ооли показывает своё истинное обличье. На её личике появляется злобная гримаса, она отталкивает меня, затем выплёвывает:
– Червь! Как ты только мог подумать о том, что я, истинная…
Осекается. Но поздно. И матушка, и Маура понимают, что та их обманывала, притворяясь, и лица дам мрачнеют. Развожу руками:
– Ну, теперь убедились? Я посажу её в темницу. В подвале Башни. ..
Обе досы понимают, о чём идёт речь, и теперь мама смотрит на саури тоже… С отвращением. А я демонстративно-брезгливо вытираю свой рот, и Ооли бледнеет, понимая, что её трюк не удался… Звоню в колокольчик, появляется слуга, дамы уже вышли, и в комнате мы вдвоём с саури.
– Пусть принесут одежду для слуг. Для неё. И пусть охрана ждёт за дверью.
Показываю на неподвижно застывшую в углу дивана самку. Служанка исчезает. Спустя пару минут молчания, воцарившегося в комнате, слышу шаги. Затем голос из-за деревянных створок:
– Конвой прибыл, сьере граф.