Не став заострять, Эсон плотоядно осмотрел мою фигуру.
— Знаешь, у тебя очень изящное платьице. Оно блестяще обрисовывает каждую часть твоего тела.
Я инстинктивно скрестила на груди руки.
— Не трать время на комплименты.
— Я лишь подошел оставить заявку на твое тело, впрочем, как и все присутствующие здесь.
— Нда?. Неужели ты не заметил? Но ни один из их комплиментов не сработал.
— Ха. Они мелкие лордики, пиявки, выскабливающие себе власть. — с насмешкой произнес он. — Все пришли к выводу, что ты всем отказала, просто чтобы показать, что к тебе может приблизиться только достойный. — На последнем слове он бросил на Кийо косой взгляд.
— Или потому, что я с Дорианом. Не то, чтобы это что-то меняло. Я скорее поимею вон того гоблина, чем пойду куда-нибудь с тобой.
— Хотел бы я это увидеть, особенно учитывая, что он тебе ростом по колено.
— Если сейчас ты собираешься рассказать о размерах собственного достоинства, уволь. Ни одно твое слово не заставит меня приблизиться к твоей кровати, так что просто сдайся и отступи.
Его черты ожесточились, холодная, сардоническая ухмылка искривила его губы.
— Думаю, что не стоит с этим спорить. Для меня это не имеет значения. Мне есть с кем провести сегодняшнюю ночь.
Он отступил, и слегка кивнул головой в сторону, я проследила за направлением его кивка. На другом конце зала в группе неизвестных мне джентри стояла Жасмин Дэлани. Она наблюдала за нами, с непонятным выражением лица. Длинное, объемное платье из парчи, расшитой драгоценными камнями, окутывало ее хрупкую фигурку, а ее серые глаза казались еще больше чем в прошлый раз.
Я сжала кулаки, вспоминая как выглядело лицо моей мамы, когда та описывала свой плен. Потом перед моим мысленным взором появилась фотография Уилла с девочкой, которая была одинока и потерялась в своем выдуманном мире.
— Я убью тебя, ублюдок. Но сначала заставлю тебя молить о смерти.
Становлюсь похожей на Волуциана.
— Евгения, — пробормотал Кийо, положив руку мне на запястье. Его голос был твердым и предостерегающим. Он, очевидно, боялся, что я выкину какую-нибудь глупость. Вполне оправданный страх.
Эсон казался беззаботным.
— Зачем же так грубо? Наши разногласия можно решить полюбовно.
— Как же, например?
Эсон пожал плечами.
— Я могу прямо сегодня передать ее тебе.
— Дай угадаю. Если вместо нее живьем пойду я?
— Никаких обязательств. Ты пойдешь со мной только на Белтейн. Одна ночь, а потом и ты и она уходите свободными. Не плохое предложение, тем более, если учесть толпы желающих сделать тоже самое, но оставить тебя при себе надолго. Все может выйти для тебя намного хуже. А я же — могущественный. Богатый. Влиятельный. Достойный супруг.
Я осмотрела Эсона с головы до пят, перевела взгляд на не спускающую с нас глаз Жасмин, и затем повернулась к нему.
— Думаю, я предпочту просто убить тебя.
Он насмешливо мне поклонился, но его лицо оставалось решительным.
— Жду твоих попыток с нетерпением. — Он шагнул от нас, но потом повернулся к Кийо. — Мне кажется, ты можешь выбрать неподходящего отца для своего ребенка. К примеру этот уже доказал, что папаша из него никакой.
На этой ноте Эсон вернулся к своей группе. Обняв Жасмин, он наклонился и поцеловал ее, прижимая к себе. С их разницей в росте, создавалось впечатление, что он домогался маленького ребенка — которой, по-моему, Жасмин и была. Будь проклято раннее половое созревание.
Гнев превратил меня в лед, когда я развернулась кругом к Кийо. Одного взгляда на его лицо хватило, чтобы внутри меня все свернулось в клубочек.
— О чем он говорил?
Кийо начал открывать рот, но остановился, очевидно пересматривая то, что хотел сказать. Моя недоверчивость выплеснулась наружу.
— Кийо! Это момент, где ты говоришь, что он — мешок с дерьмом, и ты понятия не имеешь, о чем он только что сказал.
— Евгения... — медленно начал он.
— О. Мой. Бог. — Я отвернулась. Лед в груди расплавился и вызывал тошноту. — У тебя есть ребенок о котором ты никогда мне не рассказывал. У тебя где-то есть ребенок.
— Нет. Пока еще нет.
Я закрутилась кругом.
— Какого черта ты... — Я остановилась. — Мэйвенн. Мэйвенн беременна.
Бедная Мэйвенн. Бедная больная и слабая Мэйвенн. Я слышала множество замечаний по поводу её состояния и никогда не уточняла их. Это смущало меня в течение всего последнего месяца. Джентри по-настоящему не болеют. Они не могут погибнуть в сражении от инфицированной раны, или умереть от старости. Теперь-то ясно что было причиной ее такого состояния.
Даже сейчас, глядя на нее через зал, я видела, что пока она сидит и разговаривает с кем-то, пускай даже с улыбкой на лице, она все равно выглядит бледной, даже под загаром. Платье на ней было свободным и безразмерным. Похожее на то, что она носила, когда была у меня, только в этот раз платье было шёлковым. Она не стремилась выставлять свое тело на показ.