— На колени перед королем, — приказал Рюрик, — и привыкай стоять в этой позе.
Я бросила на него испепеляющий взгляд. Он в ответ ухмыльнулся.
— Или я сам, с превеликим удовольствием, поставлю тебя на них, - предупредил он.
— Фу-у, достаточно уже. Оставь ее в покое, - приструнил его Дориан, не меняя свою позу. Лишь только в его глазах, отразился интерес к этому происшествию. — Если она провела в твоем обществе последний час, то заслужила перерыв. Пойди, присядь.
Самодовольство Рюрика сменилось замешательством, но он поклонился и отступил от трона.
Дориан и я уставились друг на друга. Наконец, он усмехнулся.
— Ну, подойди поближе. На колени ты становиться не желаешь, а я хочу, по крайней мере, получше рассмотреть того “ужасного монстра”, что они привели ко мне. Кажется, все очень напуганы тобой. Признаюсь, сначала я действительно не поверил в их рассказы, что это и правда ты. Я подумал, что это очередная выходка Рюрика.
— Ваше Величество, вы знаете, как много наших людей она убила и насильно изгнала? — воскликнула Шайя откуда-то позади меня. — Только сейчас, она уничтожила троих за минуту.
— Да, да. Она вселяет ужас. Я заметил. — Дориан выжидающе посмотрел на меня.
Я отрицательно покачала головой.
— Я не двинусь с места, пока вы не предложите нам гостеприимный прием.
Эта фраза заставила Дориана сесть прямо. Но, он продолжал улыбаться.
— Она еще и умна, хотя, это и общеизвестно, что надо попросить гостеприимный прием прежде, чем пересечь границу нашей скромной обители, тогда бы никто из моих поданных не посмел бы напасть на вас, — он пожал плечами. — Что они не так давно уже и сделали. Так, скажите мне, Евгения, почему... э-э... вы предпочитаете Евгению или мисс Маркэм?
Я задумалась:
— Я предпочитаю Одиллия.
Его улыбка дрогнула.
— Ах. Мы все еще настаиваем на этом, не так ли? Очень хорошо, тогда, Одиллия, скажите мне, что заставило самого страшного врага сияющего народа, явиться ко мне порог, и попросить гостеприимного приема. Думаю, ты понимаешь, что это беспрецедентный случай.
Я оглянулась на заполненный зал, народ прислушиваясь затих. «Не обращай внимания, не обращай на них внимания.» - успокаивала я себя и снова посмотрела на Дориана.
— Я действительно не хочу говорить об этом перед всеми присутствующими. Я предпочла бы поговорить с вами наедине.
— О, — его голос пронесся над толпой. — Ну, ну. Одиллия желает встретиться со мной наедине.
Я покраснела, ненавидя себя за собственные слова. Нервный смешок пробежал по комнате, и усилился как только король к ним присоединился. «Как интересно», — подумала я. В голове всплыл рассказ Волуциана о Дориане, еще припомнились смешки его солдат, при упоминании гнева короля. Эти собравшиеся люди были овцами, готовыми танцевать и смеяться по команде Дориана, хотя возможно эти овцы, просто боялись прихотей их капризного пастуха. Я задумалась: «а должна ли бояться я?»
Сохраняя молчание, я никак не реагировала на его смех. Король наклонился вперед, и, облокотившись о колени, положил подбородок себе на ладони.
— Если я предложу гостеприимство, то ты должна будешь отплатить мне тем же. Я буду следить за тем, чтобы никто из моих подчиненных не навредил вам, но в свою очередь, вы так же не должны причинять вред никому под моей крышей.
Я оглянулась на Волуциана.
— Ты не упоминал об этом.
— О, ради Бога, — прошипел он, теряя терпение, что было ему несвойственно. — Чего вы ожидали? Соглашайтесь, прежде чем ваша неминуемая смерть станет еще более неизбежной, и я потеряю свой шанс собственноручно расправиться с вами.
Я повернулась к Дориану. Мне не нравился такой поворот событий, так же как не нравилось находиться в гнездышке джентри, и я не хотела просить о милосердии. Надо напомнить себе почему я оказалась здесь. В моей голове всплыл образ маленькой Жасмин Дэлани, и я представила себе, что ей приходится терпеть в окружении Эсона. Только она, скорее всего, подверглась больше, чем просто издевательству.
— Я согласна, — ответила я.
Дориан молча смотрел на меня, затем кивнул.
— Взаимно. — Он посмотрел на толпу. — Одиллия Темный Лебедь, с настоящего момента находится под моей защитой. Любой, кто посмеет прикоснуться к ней, лишится собственных пальцев, а затем будет ими же накормлен.
Его угроза прозвучала с той же интонацией, как и у Волуциана. По залу разнеся недовольный гул.
— Что не даст ей не нарушить свою клятву? — тихо пробормотал кто-то.
Другой сказал громко:
— Она может убить нас всех.
Дориан снова посмотрел на меня.