— Это цвет «шампанского» — поправила я. — Тебе что-то не нравится?
— Наоборот. Оно прекрасно. — Дориан повернулся к своему камердинеру. — Но не соответствует ни одному из моих костюмов. Муран, у нас есть что-нибудь еще?
Муран закусил губу.
— Есть костюм из зеленого бархата, ваше Величество. У его отделки тот же оттенок, что и у леди Маркхэм. Вместе с рубашкой цвета слоновой кости произведет настоящий фурор.
Дориан поморщился.
— Шелк или атлас подошли бы лучше. В любом случае, это — убери, и погляди, есть ли что-нибудь еще, что ты пропустил. О, и пошли кого-нибудь, уложить волосы леди Маркхэм.
— А с прической-то что не так?
— Ничего, если считать, будто ты провела в моей постели страстную ночь. — Подбежала молодая девушка, и Дориан дернул головой в моем направлении. — Поработай над ней, Ния.
Ния, крошечная смуглолицая девушка, сделала мне реверанс и взяв за руку, отвела в комнату, где в я впервые разговаривала с Дорианом. Я не видела, что она делает, но ее пальцы так ловко и замысловато витали в моих волосах, что невольно напомнили мне прикосновения Дориана, когда он меня связывал. Настоящий стилист укладывал мне волосы лишь единожды и то, на свадьбу подруги, где я выступала в качеств подружки невесты, и на которую меня заставили напялить платье из ярко-оранжевой тафты. Эти ужасные воспоминания и по сей день порой преследуют меня в ночных кошмарах.
Пока Ния колдовала надо мной, мою кожу немного покалывало, и я поняла, что для создания прически девушка использует магию. Пожалуй, это удобнее чем нагревать щипцы. С другой стороны, какое должно быть разочарование испытала эта девушка, обнаружив у себя волшебный эквивалент косметологии, когда у какого-нибудь другого джентри был дар исцеления или способность разрушать здания.
— Теперь прошу сюда, моя леди.
Девушка подвела меня к зеркалу, нервно ожидая моей реакции. Мое лицо обрамляли длинные локоны, часть волос была собрана в высокий конский хвост, но на затылке волосы были распущены и спадали мне на спину роскошными волнами. В некоторых местах были вплетены фиалки и розы нежного цвета слоновой кости.
— Вау, — все что смогла сказать я.
Ния сжалась в комочек.
— Моей леди нравится?
— Очень.
Девушка засияла и расслабилась. С ее миниатюрной фигуркой и гладким лицом, она походила на шестнадцатилетнюю, но, вероятно, ей могло быть и за стольник.
— Я не знаю какие прически носят люди.
Я улыбнулась и легонько похлопала ее по руке.
— У тебя все замечательно получилось.
Похоже, что она уже готова вот-вот упасть в обморок от радости, и мне вспомнилось, как охотно слуги Дориана вскакивали, чтобы подчиниться его приказам. Неужели я тоже вдохновляю на подобную преданность? Или страх?
В комнату ворвался Дориан, великолепный в своем темно-зеленом шелковом костюме, отделанный замысловатым узором цветов слоновой кости, красного дерева и золота, с рубашкой того же оттенка слоновой кости, заправленной в черные слаксы.
— Намного лучше, — сказал он, беря меня за руку. — Пойдем, мы уже опаздываем.
Муран и небольшая свита из джентри последовали за нами в тронный зал. Фактически Дориан не бежал, но безотлагательность подчеркивала каждое его движение.
— К чему такая спешка? — спросила я. — Разве твои подданные не сделают все что угодно лишь бы доставить тебе удовольствие?
— Конечно сделают. Но мне нужно быть там раньше других монархов, иначе мы создадим конфуз в проявлении этикета. Когда мы войдем, все должны будут нам поклониться, все, кроме других королей. Будет неловко, если им придется стоять там передо мной.
— Что ты имеешь в виду под словом «поклониться»? Неужели это означает…
Герольд рывком открыл двойные двери и объявил быстро нарастающим голосом:
— Его королевское величество, Король Дориан Дома Аркадия, призыватель Земли и защитник Дубового королевства по благословению богов…
— Ух ты, — вздохнула я. Дориан сжал мою ладонь.
— ... и Евгения Маркхэм, прозванная Одиллией Черный Лебедь, дочь Тиригана Короля Шторма.
А я-то надеялась, что никогда больше не услышу этого титула, но мое удивление по этому поводу быстро растворилось, как только я увидела, что произошло сразу за этим. Все в комнате как по команде повернулись в нашу сторону и пали на колени, склонив головы. За этим последовала мертвая тишина. Медленно, скользя почти на каждом шаге, мы сошли к центру комнаты, я старалась смотреть прямо перед собой, а не на море из уважения.