Силион до боли закусила губу и тяжело вздохнула, бессильно рассматривая крепкие, хоть и тонкие руки, безвольно повисшие от слабости, переполнившей теперь. Отшвырнув бесполезный порыв, отпрянула обратно. Ей никогда не соперничать с чистокровной… Нет прав, нет способов… Уже скоро здесь не станут терпеть ненужную помеху. Как поступят с живым хламом?
Ланакэн вошёл, выпил немного вина, и сообщил:
— Пойду к Алмэре. Убийцу отвели к старейшинам, где будет ждать дальнейшего решения судьбы. Это настолько необычно — решать им. Что думаешь, как она отнесётся к новости? С одной стороны — её муж, любила, наверняка. С другой — смыт позор, в который окунул семью.
— Её дети осиротели. И она, сколь сурово бы не относилась накануне… Это будет серьёзный удар. Надо кого-нибудь попросить побыть с ней в ближайшее время. Может начать винить себя и… Смотря по склонности и устойчивости психики. Может и руки на себя наложить, — рассудила григстанка. Грустно глянул на привычно замершую рядом советчицу. И в уме почему-то неожиданно чётко возникло непрошеное: «А что бы Силион испытала, погибни я? Облегчение? Или печаль? Возможно, уже разочаровалась в своём поступке, а пути назад нет. Пожалуй, не утрату. Стало бы легче…»
— Что Вы?.. — поражённо сорвалось у неё. Длинные ресницы вздрогнули, словно крылья спугнутой с цветка бабочки.
— Мне пора! Обращусь к Тане — пусть останется с вдовой, — поспешно встал, догадавшись: совершил ошибку и вновь подумал «слишком громко», исходя из объяснений неумело оберегаемой им. Следует заниматься лишь предстоящим разговором с Алмэрой, а не погружаться в тьму душевных терзаний. Покойный сумел искупить грех гибелью, а вот облегчить собственный моральный груз — ни способа, ни шанса нет.
Глава 26
СВИДАНИЕ С СОБСТВЕННЫМ СТРАХОМ
Силион заглянула в зал для тренировок и остановилась. Ей и прежде нравилось украдкой смотреть за Ланакэном во время его занятий. Буквально упивается созерцанием стремительности зачастую полунагого весьма хорошо сложённого представителя иного племени: перекатывание на торсе крепких мышц под влажной бронзовой кожей, очевидно раскрывающаяся грубая сила и ловкость лесного дикаря при упражнениях с клинком или в спарринге. Тренированный григстанин выглядел бы абсолютно иначе в силу анатомических отличий. Природа же почему-то отчётливо пробуждает вполне конкретные инстинкты от зрелища красивых полуживотных у всех зеленоглазых! Загадки естества, толкающего к созданию непродуктивного потомства в противовес к нередкой бисексуальности (аморальной в пределах собственного вида лишь согласно обычаю), учёные объясняют генетической памятью к внешности предков, практически идентичных нынешним представителям диких стай Олатамы, обладающих куда более выраженным половым диморфизмом, нежели процветающая на материке современная цивилизация. Одновременно с удовлетворением эстетических запросов, мечница училась неизвестному и отмечала слабые места в защите (ещё малопригодную правую конечность и неумение метать ножи или дротики), чтобы суметь их компенсировать собственными средствами, если потребуется. Он всегда самосовершенствуется. Выкладывается по полной в меру реальных возможностей, хоть никто и не принуждает. Но сейчас что-то приводит в замешательство. Постаралась вникнуть и изумлённо застыла, осознав: боец действует совершенно иначе, нежели прежде, ибо ведущей рукой стала левая. В уме эхом отдалось слышанное некогда от отца: «Истинный Князь не обыкновенный гражданин — его развивали настолько, что обе половины мозга действуют с одинаковой активностью, а потому он владеет обеими конечностями одновременно, способен покорить григстанскую волю, способен к столь высокому уровню аналитического мышления, что выведет свой народ из любой безвыходной ситуации; он живёт для других изначально, ведёт их любым способом к наилучшему существованию, физически ловок, силён, вынослив, любопытен, склонен к самоотречению и самопожертвованию; именно так создавался род, от которого и произошло всё Кровное Дворянство». Попыталась отогнать непрошеную аналогию, самопроизвольно занявшую размышления, когда Создатель Убежища заметил задумчивую наблюдательницу и подошёл.
— Что-то надо от меня али так стоишь?
— Простите, господин Осилзский! Не хотела помешать! Посмотрела немного. Можно? Вы… Вы одинаково владеете обеими руками?.. — непроизвольно прорвалось любопытство. Сердце непривычно взволнованно часто бьётся.