— Простите… Если бы я не родилась… Этого бы не случилось…
— Что ты говоришь! При чём здесь ты! — поражённо застыл человек, осознавая: спутницу его суровой жизни мучает куда большее ощущение греха за то, в чём вовсе не повинна. Всего лишь маленькая дочка падшей, и родиться-то будто бы не могла, а стала игрушкой судьбы, бросившей в самое пекло для чего-то необъяснимого. Наклонился и жадно поцеловал её мягкие губы, долго и страстно. С Силион пришло хоть некоторое утешение. Пусть неуместное, пусть напоминающее безумие, но утоляющее тоску по невозможному.
Глава 27
ИНФОРМАЦИЯ ОТ ТАУЗСКИ
Первой их разглядела Силион и рефлекторно выхватила меч. Но почти сразу опознала знакомых оттоиров и успокоилась. Уже на подлёте к Тову к нескольким осёдланным ваммарам присоединился ещё один пустой. Он ещё ждал в окрестностях свою куда-то запропастившуюся хозяйку с прошлого раза. Рангма удовлетворённо улыбнулась, соскакивая на землю. От прежней неуклюжести не осталось и следа!
— Вот. Все обучены. Все нашли дорогу на сей раз. Одного, правда, я сама привела: неподалёку сбился с пути, но наткнулся на меня. Ему надо немного больше летать, как и всем нам. Вот так вот, Силион! Сможем поучаствовать в перевозке урожая!
Ланакэн довольно кивнул и похвалил, от чего Сиано заметно зарделась. Общение с ним для неё остаётся неловким. Григстанка заметила, как бойкая наездница растерялась под одобрением статного руководителя: в сердце ещё не остыло непозволительное согласно собственному мнению чувство. А вот мужчина упустил волнение, с которым отреагировала на лестные слова гордая и неприступная обыкновенно красавица. Силион, чуток постояв со всеми, пошла к своему ваммару и принялась ласкать мохнатого летуна, ждавшего призыва столь долго. Уткнувшись в мягкий бок, получилось спрятать ото всех выражение собственного бессилия.
За минувшие пять дней собрали практически всё зерно. Нгуты курсировали между Убежищем и Тову, стараясь не придерживаться какого-либо определённого маршрута. Помощь ваммаров пришлась весьма кстати. Предводитель Сопротивления с облегчением видел: угроза голода пока отступает. Привычный труд немного успокоил его перепутанные мысли, помогая сосредотачиваться на главном.
Высокородная подошла и украдкой задала вопрос, ответ на который предугадать самой не выходит:
— Я могу слетать на разведку к ферме кромов?
— Если я верно разбираюсь, то полетишь не только туда? — хмуро уточнил Осилзский, распрямляя затёкшую спину и вытирая пот со смуглого лба тыльной стороной ладони.
— Да, господин Ланакэн.
— Уверена, что осилишь в твоём состоянии? — попытка выглядеть только рассудительным не смогла скрыть заботу за здоровье женщины.
— Моё самочувствие немного улучшилось в последние дни. Не беспокойтесь! — улыбнулась Безумная Красавица благодарно. Он опустил голову, взвешивая известное ему, и нехотя пробормотал:
— До вечера возвращайся сюда.
— Хорошо, мой господин.
Ваммар взмыл в высь, разбивая сковывающую душу тревогу. Вскоре руины человеческого посёлка превратились в чёрные кристаллики, упавшие на мех зелёно-золотистого ковра. Пространство разрезал короткий свист животного, радующегося встрече. Его хозяйка крепко прижалась к тёплой мохнатой шкуре, стараясь дать воспринять удивительному существу, насколько тоже счастлива их совместным полётом.
Таралина поспешно провела в уже знакомую комнату и торопливо позвала сына. В тёмно-синем с фиолетовым отливом шёлке наряда владелица дома выглядит таинственно и строго. Чёрное кружево отделки напоминает ночные тени от листвы, среди которых словно бы растворяются тонкие косички и крутые локоны. Здесь ничего не изменилось с их последней встречи. Юноша поприветствовал гостью радушно, хотя в глубине глаз и затаилось напряжение.
Впервые за долгий срок Силион лицезрела и свой облик в высоком зеркале, висевшем посередине одной из стен. Одетая в облегающий кожаный костюм погонщицы нгутов, автоматически ставший и рабочей одеждой человеческих оттоиров, она стройная, гибкая, сильная, но вовсе не столь чувственная, как, например, Рангма. Если бы не юбка, можно было бы легко принять и за мальчика. Вспомнилось, как когда-то описывал её в шутку отец: «Сильная, ловкая, выносливая и милая, но совсем не в мать: нет и капли настоящей женственности». Разве может такая долго нравиться мужчине, на которого заглядываются похожие на Сиано или ту белобрысую девчонку? В груди мерзко сжалось, однако теперь не следует рассуждать о столь личных интересах. Тем более — тревожить обоих Таузски собственной неуверенностью.