— Твоя помощь неоценима. Надеюсь, наши надежды реализуются в ближайшем будущем. Я постараюсь как можно скорее ещё раз выбраться к тебе. Сходим к Сиото. Это будет самый ответственный шаг в наших ближайших планах. Я, как всегда, должна торопиться. А потому вынуждена уже откланяться. Думаю, ненадолго!
— Я провожу Вас, сударыня? — обернулся юноша. Сквозь деланное спокойствие сквозит нетерпение. Создаётся впечатление, будто бы он желает ещё что-то сообщить, но ему мешает общество старшей Таузски.
— Только до двери. Лучше не привлекать излишних любопытствующих глаз к моей персоне в вашем обществе. Небезопасно и для меня, и для вас обоих, — бывшая наследница снова приняла легкомысленно-юный облик. Не удержалась и прихватила из вазочки давно забытое на вкус лакомство. Он согласился, изобразил на губах вежливую улыбку, чуть поклонился.
Когда они оказались уже у самой входной двери, Римм осторожно заглянул в соседнюю комнату и торопливо приблизился к гостье едва не вплотную:
— Я бы хотел кое о чём попросить вас, госпожа Силион… Понимаете… Надеюсь, не буду в последствии связан обязанностью: просьба не для себя, а… Я бы хотел помочь одной женщине… Если точнее — человеческой женщине. Помочь сможете лишь Вы. Больше некому. И не надо упоминать при матери… Она не одобрит… Эта женщина — падшая.
Последнее выдавил с громадным усилием. Не укрылось: не называл неизвестную самкой, как принято по отношению к примитивному согласно общественного мировоззрения виду полуживотных.
— Падшая?! Но… какое отношение она имеет к тебе?! — поразилась высокородная. Однако осеклась, уловив нелепость вопроса. Может быть хозяин дома и очень молод, но уже давно не ребёнок.
— Моя игрушка последние два года. Мама сказала бы, будто я чрезмерно легкомысленно отношусь к родословной, но… Среди моих ровесников у многих есть аналогичные развлечения. Кровное Дворянство не лишено физиологических потребностей, говоря откровенно. И… Я когда-то с друзьями попробовал женщину-человека. Она крайне привлекательна, хотя и не стерилизована… Мне понравилось, я выкупил её и пользовался по необходимости. Но… Когда встретился с Осилзским в первый раз… Я был крайне зол на их племя… И вдруг осознал, насколько ошибался… Сложно поверить, но тогда я впервые услышал её речь. Не знаю, насколько вам известно, но… Падшая без дозволения клиента или хозяина не имеет права говорить с ним. Я спросил её: о чём она думает. Она сказала… Я больше никогда не прикасался к ней… Я не знаю, как относятся в их сообществе к столь низко опустившимся существам… Но, предполагаю: всё же ей будет безопаснее в среде диких. Ведь мы делаем их такими! А я спустя полтора года использования обнаружил: она не бесчувственная кукла, не предмет, не домашнее животное! Она думает и чувствует, принужденная молчать и покоряться!
Бывшая наследница Руали тяжело вздохнула и потрепала юношу по плечу.
— Я постараюсь навести справки, насколько реально осуществить перемещение к соплеменникам. Уверен? Не передумаешь? Кардинально же изменились твои взгляды на жизнь, Римм Таузски.
— Боюсь, слишком кардинально, чтобы мне самому легко далось. Ощущение, словно бы внезапно сдёрнули повязку, которая долгие годы закрывала обзор на окружающую действительность… А за годы повязка сумела прирасти. И теперь мне приходится с предельной осторожностью делать каждый шаг… Но обратного пути уже нет, да и нет желания снова становиться марионеткой в придворных играх. Всё чрезвычайно непросто, а я и предположить глубину проблемы не мог, — младший Таузски растерянно потёр изувеченной рукой лоб, чуть стушевался из-за внезапного для себя откровения и неловко спрятал изуродованную кисть на поясе под левым локтем. Проявилось, почему носит рубашку с отделанными длинным пышным кружевом манжетами — хоть немного прикрывает травму, навсегда лишившую его шанса стать дворянином.