Сиото представлялся до сих пор не совсем таким. Худощавый высокий шатен со слабовольной внешне фигурой… В чём это выражается, сказать определённо не выходит, однако… Каждый шорох длинного парчового халата будто преисполнен тревоги и едва скрываемого нетерпения узнать цель незнакомки. Знания обоих друг о друге ограничивались слухами. Однако историй хватает с лихвой. В чём-то правдивых, в чём-то совершенно нереальных. Ему где-то лет тридцать пять. Постоянно неспокойный взгляд, словно у зверька, услышавшего похожий на вздох хищника звук, соскальзывает со всех поверхностей в роскошной гостиной, не зацепляясь ни на чём. Надо признать, первое впечатление не слишком благоприятное… Девушка ощутила, почему Фунал не спешит с передачей власти, однако, применив всё своё придворное обаяние, склонилась в грациознейшем поклоне. Постаралась продемонстрировать, что относится к нему с почтением, которого заслуживает именно тот, кто вскоре займёт трон, а не просто «сомнительно вероятный претендент». Изящный намёк на своё отношение вызвал сразу же симпатию. К сожалению, помимо того и сластолюбивую улыбку. Придётся прибегать и к лёгкому, ничего не обещающему флирту… Постаравшись в постоянном ускользании сразу же поставить непреодолимые преграды. Что ж… Когда-то и сему обучали, со всем усердием объясняя, как выходить сухой из воды. Несколько противно.
— Что вызвало столь неожиданный визит ко мне госпожи… Мне правильно отрекомендовали тебя, как Силион Окналзски? Вероятную наследницу баронского титула в Руали? — мягкая и, как ни странно при его сухощавости, пухлая рука плавным жестом пригласила присесть в удобное для длительной беседы кресло. Хороший знак. Выходит, здесь уже надеются на какой-нибудь интересный диалог.
— Благодарю Вас, сударь. Вот только, по вине некоторых интриг, я уже не являюсь носителем данного звания. Думаю, именно многообразие различных неблаговидных подпольных козней, происходящих за стенами дворцов и замков, стало причиной разговора между нами, — кончиками пальцев коснувшись подбородка, чуть наклонилась вперёд и с небольшой долей «откровенничания» проговорила Силион. Чуть улыбнулась, торопливо отпрянула, словно б оброненные слова показались преждевременными, а осторожность победила над желанием продолжить речь тут же…
— Ах, милое дитя, ты меня заинтересовала… Разве есть что-то, нас объединяющее? Мне кажется, словно бы не совсем так, — попытка улыбнуться вышла очень уж неуверенно… В чертах застыло: «продолжай же, скорее»… Да. Нетерпение возрастает, но его всё-таки ещё мало.
— Позволю себе усомниться. Думаю, ноша ответственности, взваленная на Ваши плечи самой судьбой, беспрецедентно велика, чтобы нести её в одиночку, не полагаясь на верных союзников. Правда, верность того или иного дворянина зачастую может таить лишь ловкую ловушку… Признаться, если бы не моё весьма опасное положение, я бы не решилась никогда затеять сей разговор. И всё же… Фунал Тарокко уже не молод. Ему следовало бы давно уступить своё место Вам, сударь. Тогда бы мы общались, вероятно, вовсе не столь тайно. Так вышло: я не являюсь уже наследницей баронского титула в Руали. Причиной послужила крайне нечестная подпольная борьба за это место. Борьба, в которой, как ни странно, нынешний князь явно принял участие, пренебрегая принятыми законами, а ведь по ним не имеет права голоса при выборе из Кандидатов кого-либо на вакантное место. Так и вышло: я ныне в среде, большинством считающейся враждебной. Вы будете удивлены, сударь, но… Там куда безопаснее, чем в замке Руали! — чуть-чуть отпила из предложенного бокала вина, стараясь не обидеть хозяина отказом и потянуть время, подогревая желание услышать продолжение задумчивым созерцанием салатовых стен гостиной в витиеватых переливах оттенков. — Я живу среди человеческой группы, именующей себя «Сопротивление». И это вовсе не стая животных, а высокоорганизованное общество, как бы нынешний князь ни пытался отрицать, подавляя их сущность прессом наших обычаев, законов и традиций. Их культура отличается от нашей, однако она существует! Эти существа аналогично мыслят и чувствуют, стремятся выжить доступными им методами. И, что главное, готовы уцепиться за возможность сотрудничать с тем, кто им предложит стоящие условия. А это не просто кучка плохо вооружённых юнцов. Это уже целая небольшая армия. Притом хорошо обученная, бывавшая в боях, готовая к новым сражениям. Нынешняя цель воинов — убивать, чтобы жить. Их можно направить в нужное русло.