— Ты пойдёшь с сей женщиной, Одда. Её зовут Силион Окналзски.
В удивительно светлых очах мелькнула тревога при произнесении столь знатного имени. Девочка бросилась было на колени, но бывшая наследница Руали остановила.
— Тебя отвезут отсюда к другим представителям твоей расы. К диким, понимаешь? Можешь спрашивать, если хочешь. Ты возможно слышала: у них есть город… Вот туда. Надеюсь, твоя жизнь сложится хорошо. Я искренне желаю тебе счастья там. Говори, — его голос с каждым словом словно бы гаснет. Сказать бы куда больше, но мешают извечные, привитые с рождения предрассудки.
— Мне сейчас ехать? Слушаюсь, господин Римм, — едва слышно отозвалась бедняжка. Его слова или не поняты, или восприняты, как попытка посмеяться над жалкой падшей. Шутка, вроде привычки именовать периодически фальшивым вторым именем.
Из города вышли спокойно, словно бы гуляли. Высокородная заранее накинула на подопечную длинный плащ. Когда женщины сели на ваммара, Силион распорядилась:
— Там лишний раз не рассказывай о своём происхождении. К таким, как ты, относятся с жалостью, но и с некоторой долей брезгливости. Никто больше тебя не обидит. Держись меня — по месту переодену и помогу разобраться что к чему. Будут вопросы — спрашивай. Всё ясно?
— Да, госпожа Окналзски, — невнятно произнесла, продолжая упускать суть ситуации. Таузски уже отошёл на несколько десятков шагов, но остановился, подумал о чём-то и бросился обратно. Приблизившись к самой морде верхового зверя, как-то потерянно прокричал:
— Я виноват перед тобой, Одда! Я сильно заблуждался из-за юности, но… Прости меня, если сможешь!
В малахитовых глазах стояли слёзы, скрывая которые григстанин поторопился отвернуться и побежал обратно. В мир спокойного и сытого существования одного вида за счёт унижения и труда другого.
Ланакэн выглядит сильно встревоженным. Уже начал беспокоиться. Заметив ваммара, не стал прятаться: стоит и ждёт, когда животное со своей ценной ношей приземлится. Силион заметила, как постарался потушить выражение тревоги, подходя вплотную. Фуи механически глубоко поклонилась и замерла рядом.
— Я одежду прихватил… Большевата будет, но лучше, чем то, что на неё напялено, — присмотревшись к застывшей, словно живая кукла, незнакомке, сообщил Осилзский.
— Одда, переоденься! Твой наряд бросается в глаза, — протянув спутнице новое платье, велела григстанка. Падшая не заставила себя долго ждать, вынудив мужчину покраснеть и отвернуться. Она была годами приучена выполнять приказы с возможной расторопностью. Так и поступает теперь. Недовольно покосившись на бывшую наследницу Руали, Создатель Убежища заметил, что щёки благовоспитанной высокородной густо залил румянец, сколь ни старается выглядеть флегматичной. Но, ко всему прочему, внезапно пришло изумление открытием:
— Как ты себя чувствуешь, Одда?
— Хорошо, госпожа Окналзски, — мелодичный голос прозвучал отдалённо, словно эхо.
— Просто — Силион, пожалуйста! Прежде ты летала на ваммарах? — уточнение не было лишним, хотя… Даже, если и так, то реакция такова, будто бы привыкла к ежедневным полётам.
— Нет, госпожа Силион.
— Первый раз?! — кудрявая голова чуть опустилась, подтверждая.
— Господин Ланакэн… Я не встречала ещё никого, кто способен был бы аналогично перенести свой первый полёт… Она… она буквально рождена для этого! — Безумная Красавица не скрывает восхищения талантом удивительной девочки.
— Думаешь, стоит попробовать направить её в оттоиры Рангме? — с очевидным сомнением уточнил Осилзский, никогда не сталкивавшийся лично с весьма специфической работой.
— Думаю, не пожалеете, господин! Поразительная выносливость! Главное, научиться свистеть, — воодушевлённо повторила рекомендацию его порядком вымотавшаяся за насыщенный событиями день подруга.
— Хорошо. Сиано полетела в горы обучать следующих оттоиров. Придётся тебе пролететься с Оддой туда. Я буду ждать в Убежище. Как раз доставлю нашего тихоню. Смущает, насколько малыш запуган. Однако среди сверстников, думаю, оттает быстро. Только вот… Как твоё самочувствие? Выглядишь уже серьёзно измученной…