— У Вас новое оружие? Обычно, герцог, Вы таким не пользуетесь… Красивая рукоятка, но какое-то чересчур нарядное, что ли… Не боевое, как-будто.
— «Вежливость Совета Старейшин»? — с первого же взгляда угадал Нгдаси, досконально рассматривая торчащий из-за пояса новый ритуальный кинжал. Осилзский, как и полагается, носит его на видном месте, чтобы любой наблюдатель, посланный Советом, смог убедиться в уважении к их решению. Флет, которому впервые в жизни пришлось узреть этот клинок, растерянно оглянулся на омрачившиеся лица спутников.
— Даже так… Сурово… И… Ты должен будешь… Действительно… Им? Да? — Риул не смог сдержать рвущейся на свободу любознательности. Наследник Аюту вздохнул, заставил себя улыбнуться и бесстрастно провозгласил:
— Да. Именно им. Считается, я ношу с собою право на смерть в любой момент. Ещё есть вопросы?
— Пошли уже! — поспешно замял разговор Раст, явно мысленно коря себя в столь неуместной беседе. Неприятно стало от напоминания, что иногда случается нечто хуже, чем смерть. Ему в поле зрения попался замерший в самом мрачном углу Тиасуд, довольно кивнувший своим выводам от проверки. Судя по всему, лохматый старик удостоверился в весомости власти Совета Старейшин над несколько непредсказуемым руководством Сопротивления и остался доволен почитанию герцогом их рекомендаций.
В небольшом уютном доме на берегу озера собрались уже все. Явно, большинство пожелало прибыть заранее. Косимон лично встречает вновь прибывших. По меркам его народа, он одет крайне скромно, хотя у новых гостей сложилось впечатление, будто беспрецедентно роскошно, даже вычурно: по белоснежной ткани рубашки вьётся ажурный серебряный узор, рукава и горловина заканчиваются воздушными кружевами, а хитиновый нагрудник украшает местами позолота. Они обменялись вполне официальными приветствиями, после чего будущий князь негромко ввёл в предварительный курс дел:
— Здесь собрались те, кто впоследствии станут твоими подчинёнными. Они лишь знакомятся с тобой. Сразу же принести присягу неизвестному им, да ещё и человеку… Этого приказывать я не стал бы — жестоко. Да и не в моём праве. Сможете присмотреться друг к другу. К тому же нам следует пообщаться наедине (расскажу о новости, поступившей ко мне недавно). А для начала познакомьтесь: барон Сильфана Госта Вунтезски. Один из самых моих преданных сторонников!
Приблизившийся к ним отрекомендованный мужчина лет тридцати вежливо склонился. На редкость непримечательная внешность: средний рост, бледно-русые, почти серые волосы, правильные, но совершенно заурядные черты лица для его племени. В одежде явно нравятся тёмные тона: даже тонкой работы кольчуга (то, что ни один человек никогда бы себе раздобыть не сумел в принципе) покрыта чёрным напылением.
— К Вашим услугам, господин Осилзский! — его бархатная речь прозвучала мягко, однако взгляд цепко скользнул по всему телу человека, изучая так, как изучал бы вполне вероятного будущего соперника. Немного склонившись в ответ, герцог тоже не стал стесняться, пялясь на него. Секрета не составляет: григстанин готов покориться представителю полуживотных по воле нового князя, однако это именно то опасное «по воле третьего» лица, когда — в случае изменения условий — покорность смоет в мановение ока, и тот, кто только что верно служил, без зазрения совести легко вобьёт клинок в сердце руководителя. Подобно остальным, Госта вооружён: на спине крепятся крест-накрест не слишком длинный клинок и короткая пика. Притом последнее, на удивление, основное оружие; если, конечно, движения не обманывают, и высокородный действительно правша. Подошли к пышно сервированному столу посреди вместительного зала, оформленного в древесных оттенках, и Сиото представил следующего присутствующего:
— Это, кстати, наш радушный хозяин дома! Барон Шакангдана Мариус Алсанзский!
— Очень рад! Надеюсь, Вам понравится здесь, господин герцог! — Ланакэн поразился, насколько искренне прозвучало приветствие. Владелец строения улыбается немного печально, однако благожелательно. Ему не идёт быть дворянином: несколько широкий в кости, отчего выглядит склонным к полноте, высокий и добродушный — скорее смотрелся бы хозяином какой-нибудь таверны, но никак не бароном. Собранные на затылке светло-каштановые волосы волнами прикрывают рукоять крупного двуручного меча — единственное свидетельство положения. Даже шёлковая оливковая рубашка напоминает чем-то одеяние крестьянина, хоть и украшена золотым орнаментом. На первый взгляд: около сорока пяти лет, возможно — старше. Косимон удалился вместе с Вунтезски, оставив их вместе.