— Господин Ланакэн… Мариус Алсанзский просил меня почему-то узнать о способе связи с нами напрямую. Причины мне не совсем ясны, а потому я посчитала необходимым отложить это до обсуждения непосредственно с Вами… Ныне он имеет возможность передавать информацию только через Таузски, которые, собственно, его и привели в ряды возникшей оппозиции… к приверженцам наследника, — рассказала задумчиво.
— Да, следует наладить и с ним общение напрямую. Он присягнул мне, — стараясь говорить флегматично, сообщил Осилзский. Григстанка ошалело посмотрела на его ничего не выражающие черты.
— Барон Шакангдана отдал себя в Вашу власть?! Так сразу?! Его род в дворянах уже столько веков! Он сам является опытным руководителем одного из самых значимых с военной точки зрения городов! В Шакангдане практически каждый третий — кандидат! У него есть возможность присягнуть напрямую князю или его наследнику! Вовсе не обязательно отдавать верность Вам! Было не обязательно… Теперь этот высокородный принадлежит Вам… И, уж поверьте, никто из рода Алсанзских ещё никогда не предавал. До сих пор он не дублировал клятвы родителей, ссылаясь на то, будто собирается принести клятву верности следующему князю, который должен вскоре занять место стареющего Тарокко, однако… Это… Это… У меня даже слов нет достаточно веских, чтобы объяснить, — Силион действительно буквально задыхается от восторга. Покосившись на столь обрадованную спутницу, мужчина скептически пожал плечами и с некоторым недоумением проворчал:
— А я вот понять не могу вообще: зачем ему это? Неужели же и впрямь будущий князь настолько недостоин доверия? Абсолютно непредвиденно, но… Я постараюсь отнестись к нему с подобающим уважением, — предводитель Сопротивления не удержался и, усмехнувшись настолько бурной реакции, растрепал её шевелюру (причёска потеряла свою правильность, но стала куда больше напоминать привычный беспорядок).
Глава 44
ЭПИДЕМИЯ
Ситтиан с тревогой заглянул в лицо Шаитты и коснулся плеча Кири, подзывая к себе. Девочка спит, но что-то в её сне показалось странным для юноши. Немой украдкой приложил ладонь к её лбу и испуганно переглянулся с другом. Сильный жар: оттого болезненный румянец и испарина на лбу. Сын Соула торопливо вскинул страждущую на руки и бросился к Нгдаси. Он понимал, что лекаря сейчас нет на месте, но также осознавал: девочке нужна срочная помощь, а потому следует дождаться отца на том месте, куда придёт в первую очередь. К тому же помнил и некоторые его уроки: поспешил намочить несколько перевязочных лент и положил компресс. Лаури, распустивший учеников по домам, уже стоял рядом и встревоженно поглядывал на свою самую беспокойную ученицу. Утром она опоздала, юркнула на привычное место и постаралась сделаться как можно незаметнее. Наставник заволновался от столь непривычного для неё поведения. Его тревогу уловил соплеменник и решился обернуться к недолюбливающей гибридного подростка Рангме. Так и выяснилось заболевание.
Именно тогда вернулись новоиспечённый герцог и его спутники. Нгдаси поторопился проверить наличие пациентов, а Осилзский отправился на тренировку: так иной раз лучше думается, а сегодня хватает о чём поразмышлять. Один Мариус со своей внезапной присягой что стоит! Да ещё предатель где-то в стенах Убежища, готовый разрушить зачатки становления свободы для человеческого вида на самом корню… Следом увязался Раст, всегда с воодушевлением относящийся к возможности лишнего обучения у превосходящего мастера по фехтованию. Уже в зале натолкнулись на мрачного Тиннариса, собравшегося возвращаться. В свете дрожащих факелов его кожа блестит от пота, хотя совершенно не запыхался. Флет предложил было ему присоединиться, но Гаур отрицательно помотал головой и невнятно буркнул, что не в форме. Даже не обернулся в их сторону, шатко удаляясь. Когда он вышел, предводитель Сопротивления растерянно переглянулся со спутником и коротко бросил:
— Хоть раз от него похожее слышал? Пойду-ка я гляну на него поближе!
Товарищ лишь пожал плечами и согласно кивнул. Ланакэн обнаружил Тина буквально в паре шагов от выхода — тот устало стоит у стены, опираясь плечом. Осилзский заглянул ему в лицо и встревоженно поинтересовался:
— Как ты? Что с тобой? Тин? Ты слышишь меня? Тин?!
Поднявшийся мутный взгляд странно скользит по чертам бывшего пахаря, словно бы соскальзывает.