— Ланакэн? Я… Что-то мне как-то…
На мгновение зажмурился, будто бы собирая осколки мышления, провёл ладонью по влажному лбу. Наследник Аюту удивлённо спросил напрямую, крепко сжав его предплечье:
— Ты пьян, что ли?
Видеть столь опасного бойца глубоко напившимся не казалось хорошим предзнаменованием.
— Я редко пью, Ланакэн… Пьянею быстро… Я не пил… Знаю — опасно для окружающих.
— Да ты весь горишь буквально! — вдруг открыл собеседник поражённо.
— Я… Кажется, заразился… Нартис только вылечился… Я помогал с уходом. Но у него прошло куда легче… Я… Я всегда был болезненным очень… И слабым… Так отец говорил… В мать получился, — тихо усмехнулся своим словам. Наверняка, начинает бредить. — Даже тогда говорил, когда я ему голову моего первого григстанина положил на стол… В двенадцать лет, между прочим! Как же её трудно было отрезать… Я тогда не очень знал, как между позвонков попасть… Но он прав! Я тогда расплакался…
— Жестоко, — опешил от неожиданной информации невольный слушатель.
— Нет. Он любил маму… Я не мог её спасти! Я не виноват, что был так слаб тогда ещё! — внезапно отчаянно принялся убеждать Тин.
— Так… Стоп!.. Пошли спать! Тебе надо в кровать! — пришло отчётливое знание: потом за выслушивание весьма интимного откровения можно и поплатиться. Гаур не создаёт впечатления того, кто получил бы удовольствие от осознания столь неуместной исповеди.
— А?
Понимания на лице соратника создатель Убежища не уловил. Благо, выходец из Шукрских болот и впрямь весьма миниатюрен, а потому вскинуть его на руки труда особого не потребовало. Осилзский с изумлением не обнаружил ожидаемого сопротивления. Судя по всему, состояние хуже, чем оценил. Теперь стало очевидно, почему так разоткровенничался с тем, кого настолько недолюбливает.
— Я научился убивать их правильно… Я… Я так старался… Я теперь могу… Я… А ему всё равно! — горький смех вырвался похожим на рыдание. Но больше говорить уже не хватает сил. Осилзский доволок его до жилища, затащил в постель и попытался напоить, однако с этим возникли проблемы — больного начал бить озноб столь сильный, что зуб на зуб не попадает. Зато, прояснился мозг. Оттолкнул своего помощника и негромко велел:
— Уходи! Слышишь? Убирайся!
— Тебе нужна помощь! — невозмутимо возразил Ланакэн, поражаясь упрямству.
— У тебя жена ребёнка ждёт! Одумайся! Это заразно! Я… Да… не жена… женщина твоя… Как там её бишь?.. Силион… Мысли путаются. Позови кого-нибудь и проваливай! — неожиданно твёрдо возразил охотник. Такого его случайный помощник никак не ожидал.
— Я никогда не болею, Тин. У меня отличное здоровье. Я не стану с ней сейчас общаться, но со мной риск заразить намного меньше, чем с остальными, — смягчился Создатель Убежища.
— Мой отец был бы в восторге от такого, как ты! — хрипло расхохотался Тиннарис. В лихорадочном блеске глаз вновь померкла привычная рассудительность. Зато появилась неожиданная зависть.
— Я за лекарем. Отдыхай! Ага?
Добежав до Соула, обнаружил стоявшего у входа Кири. Широко распахнутые глаза мальчишки взволнованно следят за действиями врачевателя. Заметив переполошённого нового пришельца, Нгдаси отодвинулся от девочки и напряжённо стал ждать вестей.
— Тин свалился буквально. Лихорадка какая-то… Бредит, ноги не держат. Я его уложил. Что делать дальше? Да… Он утверждает, что заразился от Нартиса. Надо передать Силион… Я им займусь. Судя по всему, лучше избежать пока контакта с нею.
— Если подтвердится и… У меня схожий пациент. Где Лаури? Где-то рядом был…
— Ситтиан… Он этим же болел? Он — первый? — неожиданно вспомнилось Ланакэну. Приблизившийся гибрид тяжело рухнул на колени между ними:
— Он не виноват! Он не виноват! Он… Он… Я его заразил! Я первый болел!
— Впервые вижу кого-то, настолько не умеющего лгать, — усмехнулся Соул с сочувствием: — У твоего паренька не так хвороба проходила. Там на сильную усталость наложилась простуда. Здесь всё иначе. Я… Я сейчас осмотрю Тина. Встань уже, Лаури! Раздражает! Сходи к Сиано! Найдёшь? Расспроси: все ли там остальные в порядке. Потом мне скажешь.
Гибрид сломя голову кинулся выполнять задание. Только длинная коса на мгновение взвилась в воздух. Судя по рабской расторопности, искренне верит, будто его старательность может смягчить впоследствии мнение окружающих.
— А ведь остальные тоже на малыша подумать могут… Плохо. Их итак за цвет глаз терпеть не могут многие, — мрачно вывел Нгдаси, прихватил несколько пакетиков трав и направился к Гауру. Выходец из Дайима успел натаскать в постель всё, что откопал тёплого у себя, и теперь зарылся в получившееся гнездо. Однако согреться это не помогло. Лихорадочно схватился за кинжал, когда заметил вошедших. Соул глухо выругался.