В полумраке крошечного жилища Лаури смотрится потусторонним существом. Лишь сейчас Гаур заметил: за время пребывания под землёй полукровка заметно похудел и осунулся. С благоговением посматривая на своего благодетеля, бедняга ест жадно и много, захлёбывается ягодным напитком и, явно, летает на седьмом небе от счастья из-за выпавшего на долю пира. Хозяин сел неподалёку и протянул ему нож, чтобы было удобнее отрезать от печёного крупного довольно корня, который гость старается разломать пальцами. Зелёные глаза с растерянностью поднялись навстречу. Заметив, что человек не понимает, негромко произнёс:
— Падшим нельзя острое… Я только меч держал в тот день… Нельзя… Иначе многие бы с собой покончили.
— Ты же бреешься как-то. Вон какой гладкий! — усмехнулся Тин. Смысл весьма простых слов поначалу не дошёл до собеседника, но, обдумав, Лаури робко рассмеялся:
— Нет. Мне не надо. Меня сразу всего обработали, как и всех, чтоб только на голове волосы росли. Специальным составом. Я такой всегда и весь. Я не беру острое. Так со всеми делали. Так положено.
— Ты уже не падший. Бери. Вот мороки с тобой! Приноси мне припасы. Я на двоих готовить буду. После сам научишься. Не спеши — подавишься! Я пока тут посижу, — Гаур сомкнул веки и откинулся на прохладную стену. Постепенно накатила дрёма. Сработала старая привычка использовать для отдыха любое свободное время. Да и силы ещё не полностью восстановились. Даже забыл, что не один.
Проснувшись от чьего-то касания, привычно не стал раскрывать пробуждение. Выудил кинжал и приставил к тому месту, где у склонившегося над ним должна бы находиться печень. Только теперь позволил себе убедиться.
У григстанской игрушки стучат зубы. С близкого расстояния, разделяющего их, это в тишине слышно. Лаури чуть различимо взмолился:
— Не надо! Не так!
Оказалось, решился укутать покрывалом неожиданного щедрого товарища, когда ощутил уткнувшееся в рёбра лезвие.
— Не буди меня никогда так неожиданно. Я привык спать один. Хорошо? — проговорил Гаур, убрал оружие и невнятно пробормотал: — Спасибо, хотя здесь не холодно.
Учитель грамоты сразу же успокоился и снова сунул за щёку кусок лепёшки. За свою жизнь уже привык — где-то рядом собственная гибель. Воспринять кардинальные перепады настроения с паники до получения бытового удовольствия вольному человеку полностью совсем не получается. А освобождённый бесправный уже застенчиво улыбается, радуясь возможности набить пузо доставшейся неожиданно едой.
Глава 45
НАПАДЕНИЕ НА ГИБРИДОВ
Позвав хозяйку жилища, Флет остановился у входа. Из-за полога выглянула вместо неё Лиам, благодарно улыбнулась, взяла горшочек с лекарством, принесённым от Соула, и ушла к своей подопечной, сообщив об улучшении состояния здоровья больной. Так получилось, что именно ей пришлось заняться свалившейся в первый же день начавшейся эпидемии Дамиссой. По случайности, помог в ту минуту взбалмошной девушке Раст, но она сразу же постаралась минимизировать время своего с ним контакта. Стоило мужчине удалиться, больная жалобно всхлипнула из-под одеяла:
— Это нечестно! Нет… Ну, правда, не честно! Вот я даже поблагодарить его за помощь как следует не могу! Он так заботился, но я не хочу, чтобы… Всё неправильно, Лиам! Почему они вывели меня такой? Я… Я хотела бы быть такой же, как и ты… А этот Ланакэн постоянно носится с той григстанкой! Я слышала!.. Слышала, что её второе имя — Окналзски! Она одна из хозяев ферм! По их воле я такая! По их! — Дамисса вновь потянула носом, припала к настою и жадно сделала несколько глотков. Болезнь мучительно иссушает горло жаждой.
— Она не виновата, — тихонечко заметила вынужденная сиделка, не решаясь посмотреть в глаза пылкой красотке, сейчас напоминающей сломанную григстанскую марионетку, виденную издали однажды. Даже в столь плачевном состоянии её внешность остаётся полна той несколькими поколениями селекционного отбора выточенной сладострастности, от которой окружающие сторонятся, опасаясь таинственных чар вожделения.
— Конечно! Она не виновата! А кто виноват тогда?! Кто виноват, что я боюсь, как бы человек, выручивший меня, случайно не переступил порог моего жилища? Ненавижу её! Это несправедливо! Я… Я всё равно заставлю Осилзского одуматься! Вот увидишь! Он поймёт, сколь несправедлив к окружающим его девушкам! — судя по всему, это уже откровенный бред. Жар никак не спадает, хотя фермерская соблазнительница и старается создать иллюзию, будто бы всё у неё протекает легко — во избежании посещений лекаря. Полностью разгадать смысл её поведения Лиам не получается, однако их правильность интуитивно воспринимается неоспоримой.