Солнце уже клонится в сторону заката, хотя до вечера ещё остаётся достаточно. Вокруг буйствуют разыгравшиеся малые драконы, пронзающие воздух своим громким визгом. В высокой траве то и дело раздаётся различное стрекотание насекомых. Природа дышит покоем, чуждым путникам, направляющимся к Малоокке. Раст демонстративно держится позади всех, присматривая за безопасностью герцога, словно профессиональный телохранитель. Надо признать, такое отношение к делу немного раздражает его товарища, однако приходится согласиться с уместностью этого поведения. Дойдя до берега, разделились. Младший Силкорн мягко потребовал от Рантера остаться вместе с Флетом, а сам предложил следовать за собой руководителю Сопротивления.
Фрис шёл стремительной походкой по явно знакомым ему местам. Вскоре тропинка, ведущая вдоль, берега ушла чуть в сторону, но он продолжал шагать среди кустов у самой кромки воды. Продвигаться становится всё сложнее. Ветки колючего кустарника цепляются за одежду. Шёпот тростника постоянно вызывает ощущение постороннего присутствия, раздражая. Здесь приятно пахнет речными цветами. Перекликаются мелкие стрекотоки, делая зной почти звенящим. Незнакомая крошечная пичуга юркнула в зарослях с пронзительным свистом. Наконец, проводник остановился. Так резко, что Ланакэн едва не налетел на него сзади.
— Вот он — виновник всего! Жестокий и бездушный… — глухо раздалось в тишине. В землю оказался вбит до середины лезвия меч. Двуручный меч. Такие бывают только у дворян: качество стали слишком очевидное, да и рукоять столь изощрённо разукрашивать простой гражданин не стал бы. И ещё… Никогда до сих пор Осилзский не встречал пламенеющего клинка. Его вьющаяся форма словно бы нарушает правила создания самого лезвия.
— Он… Похоронен здесь? — попытка догадаться вызвала хриплый смех.
— Нет. Этот меч и есть виновник всего. Меч, который предал своего хозяина и стал виновником его гибели… Брат начал совершенно верно: в тот день он ушёл на промысел, а мы с сестрой остались дома. А вот дальше всё случилось совсем не столь чистенько! Сестрёнка очень хотела ягод. Я попросил её сидеть дома и пошёл на опушку их собирать. Набрал с половину лукошка и тут услышал их болтовню. Они сидели у костра на привале. Григстаны. Ехали собирать дань с человеческих посёлков. Трепались о всяких глупостях, а я сидел в кустах и смотрел. И увидел его… Это оружие буквально свело меня с ума! Он был так прекрасен! И… Я возжелал всем сердцем выкрасть его! Я и фехтовать-то не умел! И цены дворянскому клинку не ведал! Был тогда лишь глупым подростком! Почём мне было знать, что род Тарзских считает эти клинки своим величайшим достоянием! А я вздумал спереть его! И сделал всё для этого — нелепый мальчишка! Только наследник Читта обернулся и обнаружил в моих руках свой меч… Он решил, будто бы я его убить собираюсь!.. — из горла вырвался горький нервный хохот. — Выбить оружие, конечно, труда не составило, однако я дал такого стрекача, что им пришлось порядком побегать… Только вот был я тогда настолько тупым юнцом!.. Я побежал домой! Домой, понимаешь?!
— И они… следом? — догадался собеседник.
— Да! Он оглушил меня у порога, а сестра кинулась защищать. Он схватил её и сломал шею. Думаю, ненароком. И решил, будто этого достаточно. У них был нгут, а у меня только свои две ноги! Я бежал изо всех сил! Но… Всё, что увидел, так это момент, когда её тело предали здесь священным водам Малоокки… Именно здесь… — Фрис горестно вздохнул и продолжил: — Я знал примерно их маршрут и пошёл наперерез. Я всё-таки выкрал клинок. И убил им ненавистного мне Читта… А затем… Затем принёс эту безделушку сюда. Подарил сестре. С горя я тогда поклялся здесь своей кровью, что буду убивать их до самой смерти! Всех зеленоглазых… Вот только в Готориле я потерял правую руку. Я не смогу выполнить свою клятву… Не смогу убивать их, как обещал её памяти… Да и… Они ли виноваты в произошедшем? Или я? Я ведь до сих пор не ведаю!
Младший Силкорн помолчал, а затем пробормотал:
— Я и сам знаю, как отвратителен… И всё же вот как-то так и проходит моя жизнь! Теперь Вы знаете всё, герцог… И… Что делать мне?! Как мне жить дальше? Как, Ланакэн?! Я, наконец, повстречал зеленоглазых, которых смогу достать!.. Даже такой…
Шальная надежда коснулась ума наследника Шамула:
— Какой рукой ты клялся?
— Правой… Мне хотелось дольше чувствовать эту боль, напоминающую мне о моём преступлении, — чуть слышно прозвучал ответ, на который надеялся Осилзский.