Ланакэн медленно снял кожаный браслет, открывая клеймо.
— Да. Фермерский. Я готов, вольный! — и даже Тин заметил, как помертвел взгляд Осилзского, чуть склонившегося навстречу врагу в ожидании броска. Столь пренебрежительные слова относительно его происхождения всё ещё цепляют за живое, вызывая из самых тёмных закоулков сердца мучительное стремление доказать право на жизнь.
— Надо же… Беглец с ферм… Вот уж не подумал бы, — одними губами проронил Гаур с заметным уважением. В отличие от предводителя посёлка, он осознал то, какие трудности пришлось преодолеть одинокому загнанному невольнику, вырвавшемуся на свободу, где никому не был нужен слабый и не умеющий выживать без постороннего ухода чужак. Инструмент для рубки хвороста рассек воздух на уровне головы, однако воину труда ускользнуть от столь прямолинейной атаки не составило. Юркнул под оружие, прихватил запястье соперника и отшвырнул в сторону. Мог бы и обезоружить, однако демонстративно дал ещё шанс, продолжая следить за каждым движением крестьянина. Стиснув обеими руками древко, Тауши сделал несколько хаотичных замахов, а затем постарался попасть по ногам. Опытный боец чисто автоматически выполнил давно выученный у Шамула приём — взвился в воздух и пихнул ногой в грудь, откидывая противника. Это огорошило на миг селянина, у которого сбилось дыхание и потемнело в глазах, а затем вызвало новый шквал лихорадочных движений. Осилзский скользил то в одну сторону, то в другую, будто увлечённый опасным танцем с неумелым партнёром, а затем поймал кисть нападающего и, с разворотом опустившись на одно колено, ударил о второе, так, что едва не разорвал связки в локте. Травмы избежать удалось лишь благодаря предельной деликатности опытного ученика Аюту. От пронзительной боли Ратиас сдавленно вскрикнул, но умелый боец отпустил его и негромко констатировал:
— Я мог пробить тебе горло, если бы хотел. Ещё шанс.
Соперник лихорадочно ловил ртом воздух и ошалело скользил по окружающему пространству загнанным взглядом, пока не наткнулся на лежащий неподалёку серп. Соблазн постараться дотянуться туда дурманит. Кем-то потерянное в траве лезвие привлекло и пришельца.
— Бери, — спокойно указав на оружие, позволил лидер Сопротивления и подождал, пока его противник вооружится снова. Поражённый Раст чуть слышно прошептал:
— Ланакэн обезумел! Сколько можно уступать! Так можно и пальцев не досчитаться!
— Он всеми способами уравнивает себя с крестьянином в правах. Это делает честь ему, — отметил кто-то поблизости. Силион стиснула зубы, чтобы не проронить вскрик охватившего беспокойства.
С кривым лезвием опасность возросла, но крайне незначительно. Совершенно мирный по сути своей селянин абсолютно не умеет сражаться. После первых же бросков Осилзский перехватил уже ослабевшую после прошлого захвата руку, быстро отступил, развернулся и нанёс один короткий удар локтем в лицо. Предводитель Сальвала пошатнулся и тяжело рухнул на колени, крепко оглушённый.
— Вот и всё. Я выиграл бой. Убивать я не собираюсь. Мы начнём сбор урожая сегодня же, — резюмировал победитель. Поверженный тяжело поднялся, слегка пошатываясь. С тоской загнав сочувствие поглубже, новоиспечённый дворянин неспешно отвернулся, направляясь к ожидающим его подчинённым. Тауши всхлипнул, вытер кулаком наполнившие глаза злые слёзы и вынул спрятанный за поясом кинжал с изощрённо разукрашенной рукоятью. С отчаянной решимостью приложил остриё к своему горлу, не желая становиться свидетелем, как поверившие ему жители будут голодать по вине слабости выбранного руководителя. Ланакэн боковым зрением заметил это движение, однако обратно возвращаться не стал, а разыскал в толпе наблюдающих ещё чересчур бледную Силион, одними губами произнёс её имя и чуть наклонил голову набок, давая угадать требуемое. Женщина едва различимо кивнула и метнулась к отчаявшемуся предводителю Сальвала. Стремительно опустившись на одно колено прямо перед ним, поймала взгляд без какого бы то ни было труда — мужчина абсолютно не ожидал увидеть среди Сопротивления григстанку. Даже понять не успел происходящее, а разум уже утонул под давлением могучего сознания иноплеменницы. Только едва различимый стон обозначил запоздалый испуг.
— Отпусти «Вежливость Старейшин». Отступи на три шага назад, — прозвучал вкрадчивый приказ. Как только выполнил, быстро подхватила клинок и с глубоким поклоном, демонстрирующим жителям посёлка её повиновение, передала ритуальный кинжал Создателю Убежища.
— Старейшины и впрямь полностью доверяли тебе… Извини, но я отдам его в день, когда мы отсюда будем уходить. Возможно, тогда ты изменишь своё решение (лично я не считаю тебя лишившимся чести). Если же нет — в твоей власти будет осуществить задуманное, — огласил своё распоряжение герцог Ристанский, поднял собственный сложенный здесь арсенал и удалился к опушке. Спина неприятно ноет на месте недавней травмы, полученной во время выхода из окружения. Рядом прозвучало смущённое: