— Беглый падший? Даже так…
Однако гибрид, не рассуждая, только на инстинктах выживания, которые некогда толкнули выкинуть посреди боя бесполезный клинок и бежать к незнакомцам, сделал нечто невообразимое: стремительно взвился, воспользовавшись подходящим положением, и совершил виртуозное сальто назад, после которого кинулся улепётывать с такой скоростью, словно бы под ногами горит огонь, а не расстилается мягкая возделанная почва, прикрытая ковром злаков. Нападающий недолго дивился его прыти: схватил подходящий камень и запустил вслед. Спасло лишь то, что коса мешала прежде в работе, и Лаури при помощи тонких прутиков заколол её на затылке, теперь она послужила смягчающим столкновение шлемом. Однако толчок получился приличным — бывшая игрушка рухнул в колосья, едва успевая сгруппироваться, чтобы не вписаться носом в грунт. Рядом сквозь охвативший на пару вздохов мрак раздались чьи-то шаги. Невольно притянул к себе все конечности, сжался в тугой дрожащий клубок. Даже не заметил, как за спиной опустился на корточки Нартис и вынул кинжал. Никто не мог видеть, что именно камень догнал получеловека. Стало возможным совершенно безнаказанно воткнуть лезвие ему под лопатку. Все бы решили затем, будто григстанин метнул вдогонку. А в Убежище стало бы на одного зеленоглазого меньше. Уже прицелился, когда рядом раздалось привычно властное:
— Чего расселся! В бой!
Гаур имитировал, словно бы не распознал увиденного, но в уме оставил себе отметку о своём ученике. Урождённый ничтожнейшим из рабов обернулся, облегчённо вздохнул и приподнялся, глядя вслед обоим удаляющимся бойцам. Воздух вырывается из горла с непозволительно громкими звуками, граничащими со стоном. По старой привычке усердно выровнял дыхание. Даже нынче вбитое восприятие непривлекательности своей внешности проступает сквозь все опасения и требует контроля над ещё трясущейся оболочкой. Из-за опушки теперь показываются всё больше и больше истребителей. Торопливо озираясь, Лаури отыскал маленьких учеников у старой кривой коряги, опасно застывших неподалёку. Бросился к девочкам и с деликатной настойчивостью дёрнул обеих к земле, укрывая от напавших. Шаитта не сдержалась от колкого:
— И что тебе будет, если попадёшь обратно к григстанам?
— Отрубят руки и ноги и оставят умирать. Таков закон. Я же беглый, — не колеблясь, выдал совершенно неожиданный ответ гибрид. Младшая Рангма поперхнулась, заметив, как позеленел от рассуждений о возможном варианте развития собственной судьбы. А мужчина едва перебарывает сдавившие желудок неуместные спазмы. На самом деле она задала совершенно риторический вопрос, искренне веря, будто бы зеленоглазые зеленоглазого обижать не станут. Именно поэтому убеждённый вердикт произвёл столь ошеломляющее воздействие. Обоих малышек на мгновение будто парализовало: растерянно уставились на оберегающего их наставника. Он наклонился к Ситтиану. Мальчик сидит с чуть приоткрытым ртом, периодически мелко стуча зубами от охватившей паники. Его посиневшие губы, словно какую-то мантру, цедят снова и снова мольбу к кому-то, подтверждающую слова соплеменника:
— Лучше сразу… Только не наказание… Лучше сразу…
Старший спутник всех его передряг ободряюще потрепал по щеке и выдавил поддерживающую улыбку. Юноша постарался взять себя в руки, но получилось не слишком хорошо — внутри холодеет от ужаса. Лаури нашёл поблизости небольшой сарай и жестами позвал следовать за ним туда. Догадался: пусть и не слишком крепкие, но деревянные стенки должны хоть немного оградить беззащитных детей от метательных ножей и дротиков. Младший получеловек собирался уже последовать за ним, когда увидел прямо над собой Фриса и… григстанина неподалёку, нацелившего дротик в спину калеки. Младший Силкорн не замечал угрозы, когда встретился с подростком. Он уловил то колебание, которое наполнило забитое жизнью создание, однако Ситтиан всё-таки неожиданно прыгнул, выбрав действие. Человек в душе испугался попытки отомстить, однако оба повалились в перину упругих злаковых стеблей, а в старое кривое дерево, одиноко торчащее на поле из-за связанного с ним суеверия, впилось металлическое остриё, намеченное в шею живой мишени. Осознав произошедшее, бывший воин поражённо снова перевёл взгляд на мальца. Гибрид отшатнулся, мелко трясясь от ужаса перед спасённым им только что. Всем своим существом убеждён в скорой каре за безумную грубость, проявленную к и прежде недолюбливавшему его чистокровному. Кажется, освобождённый падший вот-вот задохнётся от переизбытка всепоглощающего и начисто уничтожающего рассудок страха. Его итак довольно большие круглые глаза словно бы увеличились ещё больше, примагниченные к всё ещё сжимающему кинжал левому кулаку того, кто пытался уже как-то прикончить.