А Тана… Впервые за долгое время, вернувшись к себе, ни с того ни с сего разрыдалась от отчётливо проснувшихся уже забытого чувства жалости к постороннему и стремления выручить. С тех пор, как погибли муж и остальные её сыновья, ожесточение сковало, словно непробиваемая ничем броня. Место под спасительной скорлупой осталось лишь для самозащиты и любви к единственному родному человечку, уцелевшему в мясорубке межвидовых взаимоотношений. Но вот, заглянула в треугольное зеленоглазое личико, и словно бы лавиной ударили эмоции, вырвавшиеся из темницы в душе. Очевидный шок после пережитого на ещё подростковых чертах принудил самопровозглашённую судью оглянуться по сторонам: больно вовсе не одной лишь Рауше! Даже среди противников не все купаются в роскоши и удовольствиях, как предполагала прежде. Там тоже не всё гладко и однозначно!
Глава 8
ПРОЩАНЬЕ С ЛЕГЕНДОЙ
Кто-то решительно окликнул из-за полога, заменяющего дверь. Осилзский пригласил чересчур официального Нгдаси. Старый товарищ переступил порог и остановился. Что-то не так. Гость пока не знает, с чего бы завести беседу. Нервно теребит пальцами край рубахи, ерошит волосы. Зыркнул недовольно на сидевшую в углу крохотную женщину и начал издалека:
— Как твои дела? Какие-нибудь новые планы не появились ещё?
— А должны? — недоумевающе отодвинул от себя тарелку хозяин тесной кельи. Новости ожидаются невесёлые. Это явственно сквозит в нерешительности лекаря.
— Да я так… Ты у нас иногда интересное придумываешь… Вот Убежище ведь расковырял в обыкновенной тёмной норе, — попытка усмехнуться тоже провалилась.
— Плохие вести? Давай уже! Говори! — не выдержал Осилзский.
— Аюту. Умер. Теперь у нас ты за главного. Вес громадный, однако… Пока ты отлично справлялся. Мне очень жаль.
— Учитель… Я всё не верил, что это случится… И вот, — осталось лишь перевести дух, словно после оглушающего удара. Теперь вся нагрузка ответственности на собственных плечах. Нельзя уже оглядываться на больного предводителя, следует полностью брать ситуацию под контроль. После прихода григстанки, надо сказать, стало это не очень уж и легко. Доверие к приемнику Шамула заметно пошатнулось. И всё же воле умирающего старца никто не собирается перечить пока. Следовательно, пусть и с некоторыми сомнениями, народ будет слушаться. Или же вскоре отвергнет предводителя-смутьяна, избрав нового. Что-то бы сказать, но слов не достаёт. Пожалуй, одна из самых больших потерь бывшего крестьянина. Единственный, кто на земле понял полностью, заменив неизвестных родителей, пусть и поздно, но столь бесценно! А теперь наставника нет. Врачеватель решил отвлечь друга от мрачных рваных рассуждений и неуверенно спросил:
— Что теперь? Есть какие-нибудь распоряжения?
— Какие?
— Да мало ли… Пора думать о дальнейшем. Нельзя же останавливаться на достигнутом. Если Аюту за что и выбрал тебя, то за способность к движению вперёд. Не застревая на жизненных препонах.
— Не знаю… Пока идей нет. А они от меня срочно ожидаются? — безучастно уточнил Ланакэн. Стало глухо и одиноко без надёжной направляющей руки. Просто скверно. Старый знакомый угадал настроение и отметил:
— Я пойду. Тебе стоит побыть одному.
Соул велел выйти и притихшей Силион, не знающей, как следует поступить ей. Остались лишь тишина и грусть. Вот так новый предводитель Сопротивления и оказался наедине с размышлениями: что в его поступках правильно, а что — нет. Оставаясь только обычным человеком, во многом не определится, сколько ни разбирает с разных ракурсов. Теперь смотреть приходится на действительность, абстрагируясь, ибо на самом деле не настолько уж и правит ею. Скорее всё-таки случай, валящий с ног абсурдностью и безосновательностью тех или иных происшествий.
Следует собрать людей и сообщить горестную весть. Следует именно ему. Старейшины будут присутствовать в качестве поддержки, не более. Основная роль отныне во всех событиях отводится приемнику столь высокочтимого народом Создателя Сопротивления. Приходится собирать всю силу воли и храбрость для, казалось бы, довольно простого дела. Нельзя теперь демонстрировать ни сомнения, ни слабость. Как ни горько от новой утраты, держать себя. Сцепив зубы, доказать: достоин предоставленной непрошеной чести.
Все столпились в огромном зале, испугавшем некогда Тални. Месте, где с лёгкостью помещаются сразу все жители Убежища и ещё остаётся полно свободной территории. Ожидается известие, которое обещал объявить самый талантливый ученик Аюту. Старейшины тоже прибыли и ютятся на возвышении поодаль, явно оценивая всеобщее равновесие. Здесь получилось столь свободно, что кучка живых существ, населяющая подземный лабиринт, выглядит чем-то чуждым, крошечным зернышком в горе крупных орехов. Будто бережная сень пещер зовёт и остальных их соплеменников, пока обитающих где-то снаружи, сюда. И надо говорить перед бездной пространства, напоённого эхом…