— Он много значит в твоей жизни? — невольно вырвалось у Ланакэна, всё не отрывающего внимания от напряжённых в аккуратном усилии пальцев.
— Да. Мы с ним и друзья, и враги. И самые приятные дни мои этот клинок был участником событий, и самые страшные… Стоит ли говорить об этом? Вы собираетесь в очередное сражение, мой господин? Я бы хотела опять пойти рядом с вами. Моим спутницам требуется отдохнуть от стресса. А потом я готова к любым событиям. Только… Хотите… мы поменяемся оружием? — внезапно предложила григстанка, глядя прямо в лицо столь дорогому человеку. И не уловил, когда привык не замечать опасный оттенок её радужки. Воспринимать, словно соплеменницу.
— Зачем? — удивился он.
— Не видите разницы, господин мой? У Вас есть что-то ещё из того же сплава, как и меч? — с чуть заметной печалью лёгкая улыбка изогнула мягкие губы. Захотелось коснуться их…
— Есть. Вот кинжал. Никогда его нигде, кроме кухни, не использовал! — усмехнулся собеседник, достав довольно грубой работы… скорее уж, большой нож. Она нахмурилась:
— Да… мастер же делал всё ваше вооружение… А ведь от качества клинка в бою жизнь зависит! Держите крепко. Я покажу разницу, — в какой миг столь радикально иным занятые руки пришли в движение — уловить оказалось невозможно. Ощущение сложилось, словно бы посреди тесной подземной кельи вспыхнула молния. Безумная Красавица даже не встала с каменного выступа, где восседала. В уме мелькнула мысль: с подобным соперником ещё не случалось встретиться в прежних схватках, а, если б довелось, то результат совершенно не предсказать. Половина лезвия, выкованного в Убежище, с грохотом стукнулось об пол, срезанная, будто деревянная.
— М-да… Очевидно. Однако, я не стану разлучать тебя с клинком из Руали. Уж чересчур тонкая работа для пахаря, — постарался сострить лидер Сопротивления.
— Спасибо, хотя… мне было бы спокойнее знать надёжность вашего снаряжения, — пожала плечами девочка, словно бы лишь постоянно сидевшая на своём месте. Странно… Ничего, абсолютно ничего воинственного! Сама невинность во плоти! А сколь отточено движение, как непредсказуемо силён выпад… И слова перепуганного Рэнкрафа о невозможности победить нападающих григстанов одному. Из маленькой полукровки отец вырастил совершенную наследницу титула и замка. Знал бы он, с какой подлостью поэтому столкнётся дочь впоследствии! И ведь все науки бесполезны перед грубым унижением и демонстрацией дикой необузданной жестокости.
— Господин, Вы очень уж чётко думаете иногда. Извините! Это слышно, — нерешительно прервала его размышления григстанка.
— Да? Учту. Ты тоже, раз многое слышишь, значит — вникаешь, — безучастно резюмировал он. Почему-то сказанное отнюдь не удивило. Бывшая высокородная дама из Руали слегка склонилась, признавая правоту предположения.
— Вот только… У меня действительно не оставалось выбора. Иначе сборщиц перебили бы.
— Ладно. Оправдание принято.
В полумраке её задумчивые глаза показались чёрными, в них отразилась благодарность способности не рубить с плеча. Практически невесомая ладошка ласково коснулась инстинктивно стиснутых кулаков воина, заставляя расслабиться. И не уловил, сколь плотно сжимает их то и дело с тех пор, как обрушилась весть о гибели опекаемой им иноплеменницы. Невзначай насторожился: а не гипноз ли? Но нет… Сознание предельно чётко управляет восприятием. Всего лишь незнакомая нежность непривычного существа заполняет быт смыслом, противоположным целям, некогда приведшим земледельца в Сопротивление. Захотелось прильнуть лбом к её груди и умолять беречь себя, избегать опасностей. Но… Если бы всё было настолько незамысловато! Тихонечко провёл кончиком ногтя вдоль изгиба ключицы Силион до ямки у основания длинной тонкой шеи. Беззащитная и ранимая. Внешне? Нет. На самом деле. Ибо, как бы ни владела клинком, всегда есть способ уничтожить иначе (собственно, так и поступили прежде братья Окналзски). Жадно поцеловал. Страстную жажду продолжить ласки пришлось отложить, учитывая довольно приличную потерю крови Силион. Ей требуется отдых. Сунул в махонькую ладошку горсть сушёных ягод феаны (их советовал в аналогичных случаях Нгдаси), пообещал вскоре заглянуть проверить состояние раны и удалился. Не выдать бы случайно виновнице глубину тревоги. Уединиться и успокоиться в гробовой тишине подземелья. Немного релаксации — самообладание возвратится, не оставив следа от судорожного испуга. Лишь себе признаётся: да, это именно обыкновенный испуг охватил нынче и утопил в заставшей врасплох непоправимости очередной утраты. Не успел полностью вникнуть в собственные ощущения, чему несказанно рад: благодаря скорости смены событий смотрелся для окружающих по-прежнему хладнокровным и рассудительным. Беда ещё не опьянила мозг, погрузив в прострацию и самобичевания. И ещё эта просьба взять с собой…