— Идёшь с нами, коль не передумала.
— Благодарю, господин Ланакэн! Я…
— Нашла за что благодарить. Смешно даже! Я тебя беру туда, где гибнут, а не туда, где будут пляски танцевать девки на закате. Тебе б там больше пошло! — почему-то гневно отрезал Создатель Убежища. Григстанка молча глубоко поклонилась, словно б повторив свою волю в том, что дозволение следовать со всеми стоит благодарности. И как надо реагировать? Воин лишь отмахнулся, словно от назойливой мухи: ею управляет отнюдь не глупый азарт, а твёрдая убеждённость. На миг задумалась и робко повторила вчерашнее предложение:
— Господин, Вы… уверены: не стоит поменяться оружием?
— Я сказал вчера уже: это оружие не для пахаря. Я больше доверяю уже проверенному самолично. Пусть оно и слабо против лезвия, вроде твоего. Больше нет вопросов?
— Нет, господин. Я сделаю всё, что будет в моих силах!
— Угу. Не сомневаюсь. После произошедшего накануне, точно не сомневаюсь. Правда, сам не могу определить: хорошо это или плохо? А ты как считаешь? — скрывать раздражение не стремится вовсе.
— Я? Лишний воин там вам точно понадобится… Это будет непросто. Охрану усилили. Я уверена. Хоть они и не верят, будто столь, на первый взгляд, скромный отряд может вернуться. Они не могут оценить силу воли человечества. Вас надо знать ближе, чтоб разобраться.
— Надеюсь, они очень уж нас недооценивают! Мне не помешают их растерянность и неожиданность. Ладно… Жду тебя, — буркнул несколько спокойнее, придирчиво зыркнул на тоненькую фигурку кровной кандидатки, поморщился и демонстративно отвернулся.
В этот раз их встретило столь яркое светило — даже резь в глазах унялась далеко не сразу. Да… Ожидавшаяся погода должна сопутствовать успеху. Ветер сбоку резкими порывами гонит волны по просторам трав, смешивая запахи цветов в будоражащую кровь смесь. Треск насекомых сливается в мелодию вольных просторов. Движение воздуха тоже превращается в монотонный гул, облегчающий незаметность подхода малочисленного войска. Всё на руку, совершенно всё.
Соул торопливо приблизился к другу:
— Ты с ума сошёл? Хочешь взять с собой эту?.. Ненормальную?
— Кажется, она уже несколько раз сумела доказать свою нам верность! — отрубил Осилзский, ещё щурясь от тёплых лучей.
— Да, конечно! Ты не можешь быть объективным. Но… Как бы это пояснить, чтобы понял… В твоих рядах очень многие не уверены, насколько поход вообще стоило затевать. А тут ещё рядом с ведущим их на битву шествует одна из тех, кого убивать они идут! И что люди должны думать? — не сдаётся врачеватель.
— Или они мне верят, или нет, — прозвучало непреклонно. Нгдаси буквально зарычал. И что сделать со столь упрямым представителем его народа? Самое несуразное: даже не согласиться никак нельзя себе позволить. При подобном раскладе очень многие отвернутся от товарища, последовав наглядному примеру, и стало бы это началом непременного раскола среди всего Сопротивления. Вот и выходит — следует как-то стараться хоть от самых резких крайностей ограничивать бывшего соседа. Только вот насколько вероятно вообще какое-либо влияние на упорство прежде мирного селянина? Кроме покойного учителя, на вольнолюбивого строптивца никто не обладал умением подействовать. Нелепейшим образом Шоу почему-то проявляет солидарность с приемником Аюту. Даже приветливо кивнул зеленоглазой спутнице, явно стараясь рассмотреть получше загадочный меч, практически полностью укрытый под длинным свободным плащом, скорее всего отданным опекуном, судя из размера. Девушка, как и прежде, когда доводилось сопровождать своего защитника, приняла настолько отсутствующий вид, насколько возможно. Словно б на прогулку вышла, и ненароком маршрут случайно совпал с их дорогой. Успевает мечтательно любоваться природой, иногда срывает и нюхает цветы. Тални (а на сей раз от его присутствия отделаться не удалось) и вовсе посматривает на григстанку с откровенным восхищением. Юноша исступлённо ненавидит её соплеменников, вырезавших всю его семью, но на неугомонную поселенку подземного города почему-то неприязнь не распространяется, даже наоборот — заменяется неуместным восторгом. Не удержавшись, Соул ядовито спросил:
— Ты, видать, и не в курсе ещё, что идёшь убивать таких же, как она? Может, ещё стоит повернуть обратно?
— Нет, я знаю, куда иду и против кого. Странный ты, всё-таки… Или просто очень упрямый? Неужели же для тебя до сих пор нет разницы между нашим врагом и ней? И вообще… Ты мне нарассказывал об легендарной Эре Равноправия… Неужели же ты во всём этом только пустые сказки видишь на самом-то деле? А? Ведь, если в наших рядах стали появляться те, кто одной с ними крови, но считают, будто мы правы… Разве ж это не знак? — с грандиозным усилием сдерживая природную пылкость, ответил молодой товарищ. Под загорелой кожей проступил густой румянец, придающий ему особенно детский облик.