— Хотите? Две принесли, — несмело поинтересовалась женщина, указывая на сосуд. Оценив свои потребности, кивнул. У юной подруги промелькнула радостная улыбка. Малышка поторопилась поднести то единственное, чем может ещё помочь. В голове мужчины глухо отозвалась мысль: убить слабую спутницу не сумеет, а ведь отныне судьба всего их поселения зависит от неё. Влага приятной прохладой наполнила рот, только непривычный, чуть заметный запах отдавал от прозрачной поверхности, но это неважно. Капризничать на пороге смерти глупо, если не смешно. Теперь ярко-зелёные глаза не отрываются от него. И почему так смотрит? Словно ждёт чего-то… Отставив пустую пиалу, ощутил: по телу прокатилась волна судорожной дрожи. Реальность поплыла.
— Ты отравила меня?! — с надеждой спросил бывший крестьянин. Маленькая головка отрицательно покрутилась.
— Нет. Это ларкат. Наркотик такой. Слышали? — выглядит неподдельно счастливой.
— Я ничего не почувствую?
— Да. Но нужен небольшой срок. Ваше тело станет неощутимым. Пытки вы не почувствуете! — весело отозвалась собеседница, словно говорит о чём-то вполне обыденном, но сомнение прокралось-таки Осилзскому в рассуждения.
— Откуда у тебя здесь зелье?
— Я всегда ношу его с собой. Всегда. На непредвиденный случай. В волосах прятала.
— Всегда? Для себя, следовательно… У тебя была… Одна доза?! — цена облегчения его страданий стала очевидна. Хрупкие плечи поникли. Будущее пугает, но оно неизбежно. Выбор сделан. Жестокий и неумолимый. Предводитель Убежища сел в углу, обхватывая голову. Неужели ей придётся пройти через всё? Есть ли шанс на снисхождение?
— Вы сильнее меня. Это логично. Рациональное распределение! Вы ведь поможете мне, правда? — кротко попросила Безумная Григстанка. Неуверенно посмотрел в доверчивое личико, постигая весь жуткий смысл сказанного. Словно мир свихнулся. Чудовищно и неотвратимо. Либо сделать самому, либо отдать на медленное растерзание наследнику Руали. Из горла вырвался глухой стон.
— Я не смогу!
— Пожалуйста! Он не будет щадить меня! Я прошу Вас о смерти, которую лишь вы можете дать мне здесь! В этот раз вы не можете мне отказать.
Как-то по-рабски поцеловала его ладонь и положила себе на горло. В глазах застыла мольба. Другого выхода нет. Поначалу хотел оттолкнуть, но угадал — это ещё более жестоко. Мягко привлёк к груди и хрипло прошептал:
— Я постараюсь сделать так, чтобы было не долго. Иди ко мне.
Набираясь смелости, всё продолжал ласкать, гладить по плечам и растрёпанной причёске, но надо действовать. Осторожно повернув к себе спиной крохотную любовницу, обхватил её голову. Одно движение — смерть. Но как осуществить? Как? Она тяжело дышит, ожидая. Дрожащие пальцы нежно коснулись его локтя.
— Давайте же!
— Не могу! — вырвался жалобный вопль. Сзади распахнулась дверь. Пришла долгожданная решимость. Однако драгоценный миг утерян. Чья-то крепкая хватка разняла их, куда-то поволокли. Словно лишившись рассудка, попытался вырваться, закричал, забился. Бессмысленно, осознавая уже собственный проигрыш.
Шоу тяжело вздохнул и невидящим взором скользнул по шумной толпе, вливающейся в их ряды. Они уже отошли на достаточное расстояние от поля сражения. Потери их в количественном составе ничтожны. Скорость и неожиданность операции сделали своё дело. Вроде даже как бы выиграли. Но вот качество потерь приводит в уныние. Соул торопливо отдаёт распоряжения по их дальнейшему продвижению. По его окаменевшему лицу друзья угадывают всю глубину отчаяния, неуловимую для посторонних. А Тални всё никак не приходит в себя. Видимо, увиденное обратилось слишком тяжким зрелищем. К тому же впервые пришлось сражаться насмерть. И убивать. Он сидит в паре шагов от Риула и тихо плачет, крепко прижав к груди заброшенное оружие Силион, которую ещё недавно решительно защищал от нападок Нгдаси. Никто и не подозревает, насколько страдает паренёк. Всё чрезвычайно резко проступило в его мироощущении. Сначала — страх и ненависть к той, кем восхищался. А затем — восприятие: всё время столь могучая сила рядом была даже неразличима, настолько аккуратна… Товарищи обсуждают потерю предводителя, мало пробывшего на столь значимом посту, но успевшего капитально сдвинуть всё из состояния устойчивого застоя. Но никому нет дела до иноплеменницы. Никто не пожалел её. Вокруг раздаются сокрушённые возгласы относительно того, как теперь всё рискует пойти прахом, ибо больше нет подобных Создателю Убежища… А о ней уже словно б и позабыли.