— Что? Что это значит? Чему это ты тут учил моего брата?! А?! — сорвалась в крик, невольно застряв взглядом о неприкрытый торс необычного существа. Он поспешно сел. Побледнел. Поник.
— Простите! Простите! Понял… Понял… Нельзя общаться падшему с детьми… Конечно! Простите! Забылся. Я… Я не буду больше! — канючит, жалко обхватив себя за плечи. Нервно провёл по старому шраму клейма.
— Сиано! Чего ты! Он меня научил моё имя писать! Почему ты его ругаешь? — перебил юноша, подбежавший проверить, что происходит.
— Ты… грамотный?! — она уже и сама рассмотрела на песке около беглого бесправного знаки, которые как-то можно читать. Торопливый кивок, по-прежнему понурившись. Как же красив странный бледный мужчина! Настолько совершенны, словно бы созданы талантливым ваятелем, линии грациозного и сильного тела! Даже несмотря на приниженное поведение! Его почему-то не получается воспринять, словно представителя противоположного пола. Только словно произведение искусства. А ведь прежде его роль всегда и состояла быть холёным породистым домашним любимцем… Сколь сложно в подобное поверить вольнорождённой!
— Извини, неверно поняла. А… Меня немного поучишь? Если несложно? Вместе с братом? Я тоже хотела бы, — заискивающе попросила, ощущая, как приливает кровь к скулам. Навстречу поднялось полное искреннего недоумения лицо.
— Конечно…
Глава 38
ГРИГСТАНСКИЕ СПЛАВЫ
Пока отсутствовали ушедшие на бой воины, Тиннарис постарался вернуться к нормальной форме. Соул, конечно, был бы крайне недоволен, узнай, как пациент на седьмой день уже пытался размахивать саблей, едва держась на ногах, но так привычнее. После долгих размышлений решился всё-таки слегка приглушить свою надменность и принять приглашение Ланакэна прийти на его занятие. Досада от необходимости послушаться меньше не стала, но что поделать, ежели Осилзский действительно поразительный мечник! На следующий же день после возвращения герцога, Гаур собрал всю свою волю в кулак и заставил себя отправиться в зал для тренировок к моменту, когда, по слухам, там собирались предводитель и его друзья.
Силион как раз запланировала приготовить завтрак: сложила продукты в корзину и пошла в помещение, где разводили огонь для стряпни, но тут ненароком заметила громадную фигуру на горизонте. Судя по всему, подаренный Косимоном человеческий слуга уже освоился и наладил пошатнувшееся от резкой перемены здоровье. Заметив григстанку, он как-то странно посмотрел, отчего женщина встревоженно поёжилась. И вдруг новый жилец Убежища бросился к ней. Силион уже не успевала убежать. Лишь отшатнулась, прижав к губам плотно стиснутые кулачки. После того, через что прошёл мужчина, ничего хорошего явно не ожидается. Но визжать глупо, а звать на помощь вроде бы рано. Однако освобождённый грохнулся перед нею на колени и стал целовать подол длинного крестьянского платья, хрипло повторяя только одно единственное слово «спасибо». Совсем потерявшись от непривычного поведения, бывшая наследница Руали беспомощно залепетала:
— Отпустите! Отпустите меня! Что Вы! Отпустите!
Проходивший мимо Тиннарис, мгновенно оценил происходящее, раздражённо наклонился и одним рывком за шиворот поднял ставшего вольным на ноги. Победила вовсе не сила, а уверенность в себе, ибо охотник отличается весьма хрупким телосложением.
— Хочешь отблагодарить? Не смущай девушку, а постарайся сделать что-нибудь полезное для неё. Чего ты сам унижаешься, и её пугаешь?
Гаур смерил Безумную Григстанскую Красавицу неоднозначным взглядом и поволок новичка куда-то за собой, не позволяя вырваться. Привычка повиноваться властному обращению сказывалась впрочем в необычайном смирении, граничащем с послушанием нгута: куда гонят, туда и следует. Отыскав Осилзского, главарь Шукрской шайки скрестил руки на груди и решительно обратился:
— Этот ммм… не знаю, как зовут… Очень нуждается в работе. Хочет показать Силион свою благодарность, но выказывает как-то дико. Думаю, лучше будет, если станет приносить пользу.
— Что умеешь делать хорошо? Ещё не подобрал себе места, насколько я понимаю? — поинтересовался Ланакэн доброжелательно.
— Не подобрал. Я вообще-то кузнец, — смущённо ответил весьма могучий посетитель, потупившись под пристальным вниманием.
— А звать-то как тебя?
— Боир Миатс. Миатс, — кажется, звучание полного своего имени уже почти стёрлось, а потому повторил, словно бы пробуя подзабытый вкус.
— Отлично. Познакомишься с нашими кузнецами. Глядишь, научишься и клинки мастерить. Они сейчас очень нужны! — распоряжение вызвало едва различимый вздох облегчения.
— Кстати, та григстанка — женщина Ланакэна. Так что, если он будет доволен, то можешь считать и её порадовал! — иронично вставил Тиннарис. Миатс поражённо уставился на собеседника.
— Твоя… женщина?..
— Да, она ждёт от меня ребёнка, — неуверенно подтвердил предводитель Сопротивления. Что-то в постановке вопроса весьма цепляет.
— То есть… Ты её, как падшую держишь? Она тебе не жена… Что ж. Отлично! Значит, она свободна! По нашим законам, я имею право ухаживать за нею, как за свободной. Ты совратил девочку и даже не взял в жёны? Я… Я буду делать нужную тут работу, но я всё сделаю, чтобы помочь ей! — с вызовом объявил Боир, исподлобья глядя в ставшее каменным лицо Создателя Убежища. Чёрные глаза освобождённого слуги теперь выражают непокорность. Забитость раба будто ветром сдуло. Повернулся и вышел. Соул, ставший свидетелем столь резкой выходки, недоумевающе спросил:
— Почему ты ничего не сказал в своё оправдание? Или тебе нравится такой вариант благодарности за спасение?
— Потому что в чём-то он прав. Если бы я не тянул, то теперь Силион чувствовала бы себя куда спокойнее. А так… Мне остаётся только ждать, — чуть слышно отозвался друг и передёрнул плечами, будто отгоняя назойливые, но неуместные рассуждения.
Занятие прошло спокойно. Тиннарис по большей части наблюдал и запоминал, заменяя колкости молчанием. Судя по его старательной борьбе с собой, получаемые знания оценил высоко. Когда он удалился, Нгдаси облегчённо вздохнул и заметил:
— Человек он, в принципе, неплохой, но с ним ещё чрезвычайно сложно! Впрочем… Возможно, я никогда ещё охотников на григстанов живьём не встречал.
Негромко рассмеялся, но сзади внезапно раздалось:
— Встречал.
Обернувшись, лекарь машинально произнёс, хоть уже и предвидел ответ:
— Кто же это?
— Я, — вяло пробормотал Раст, почему-то стараясь не смотреть в сторону товарищей. Видимо, воспоминание удовольствия не приносит.
— Не знал. Я думал, что ты начинал с Шамулом, — удивился Ланакэн. Не вяжется с флегматичной внешностью и неуверенностью в себе двурукого бойца.
— Нет. До него. Как брата увели, так и нашёл учителя… Потом не смог. Перестал. Пока не встретил Аюту, — весьма лаконично поведал Флет.
— Не смог?.. Я не замечал за тобой излишней щепетильности, — по инерции отметил Соул, однако сам устыдился случайной грубости замечания.
— Убивать противника в бою и просто убивать — не одно и то же. Разве не заметил в прошлый раз? — резко отрезал рассказчик и отвернулся, ссутулившись больше обычного. На его несколько пухлом лице выразилась задумчивость, словно бы погрузился в свои размышления, сравнивает всплывшее из тёмных уголков времени. Однако быстро прикрыл серо-зелёные глаза выцветшими ресницами и торопливо взял себя под контроль. Все они ещё не могут полностью отчиститься от пережитого в недавней западне, где использовались гибриды в роли наживки. Подавляет мысль: сколько погибло прежде, чем все осознали истинную суть думающего обречённого щита.
К вечеру Создатель Убежища решил проведать нового кузнеца. В самом дальнем левом тоннеле находился зал с достаточной вентиляцией, где располагались мастерские. Здесь на поверхность выходили многочисленные щели. Изначально можно было даже выйти под солнце в глухое место, огороженное с трёх сторон склонами гор, а с четвёртой — оврагом. Но теперь всё тщательно забаррикадировали в целях безопасности. Снаружи проникнуть стало невозможно. В жаркой пещере обычно царствовали грохот молотов и раскалённый металл. Отыскав Боира, заметил рядом с ним местных мастеров. Они шумно обсуждают что-то. При виде герцога, старший подошёл и протянул небольшой кухонный нож. Впрочем, изделие только на беглый взгляд смотрится так, выкованное из удивительного материала. Незнакомого и явно превосходящего по всем свойствам сталь человеческих мастеров.