— Я не готов к столь ответственной роли. Вы нужны нам. Слишком нужны… — откровенный испуг перед весом нежданно-негаданно свалившейся ответственности, отвлёк от прочих рассуждений.
— Не надо только глупых убеждений, будто бы я ещё проживу!.. Я знаю смерть слишком близко. Знаю, как она приходит, как лучше встретить её… В сущности, я даже доволен тем приёмом, который она мне оказала! Я успеваю отдать посмертные распоряжения, и, надеюсь, доживу до возвращения в Убежище, — решительно перебил предводитель. Несмотря на боль, на его губах слабая улыбка. Ланакэн растерянно зыркнул на рыжего картографа, неуверенно отошедшего на пару шагов, позволяя им поговорить вдвоём. Тот слышал каждое слово и солидарно кивал: надеялся именно на такое решение. И всё-таки всё произошло чрезвычайно быстро. Настолько, насколько вероятно в подобных условиях. Осилзский тяжело вздохнул и жестом велел помочь ему переправить Шамула к остальным. Навстречу бросилась начальница погонщиц нгутов: темпераментная девушка зачастую наравне с мужчинами участвует отнюдь не только в переходах. Судя по колючим искоркам в бархатных очах и нервной ухмылке, нынче тоже в сторонке не стояла. Выбившиеся из косы чёрные волосы липнут к влажному лбу, выдавая утомление. Пока успокоиться полностью не сумела, однако приметила приближающихся и тут же бросилась устраивать пострадавшего с максимальными удобствами на спине животного. Прихромавший Салтуан пожевал губами и чуть слышно проворчал:
— Снова григстанское оружие подобрала? И не боишься же! Я вот слышал, у нас как-то девчонка взяла что-то и взорвалась — собрать вообще не смогли! И где твой страх болтается?
— Мой страх давно погиб смертью храбрых! Почему бы и не подобрать? Их клинки куда лучше летят! Такой работы среди наших мастеров лет за сто не отыскать! А мне своих защищать надо, а не труса праздновать! Где ж я ещё такое-то раздобуду?! — она хвастливо поиграла подобранным узеньким метательным ножом из светлой стали с витиеватым узором вдоль дола — ювелирная работа цивилизованных мастеров восхищает, однако и вызывает у большинства суеверный трепет. Очарование и совершенство оружия высокоразвитых соседей защищают его от посягательств слаборазвитых диких особей куда лучше, чем любые предостережения или защитные механизмы, будь они позволены: уж больно невозможными кажутся сии творения для обычных кузнецов, словно созданные волшебниками. Поэтому вольные из полуразумного народа страшатся подбирать оставленные после схваток вполне пригодные дары поля боя. Но находятся, конечно, и вот такие расчётливые люди, отметающие любые разумные и не очень предубеждения во имя совершенствования собственного арсенала. Женщине и впрямь некогда раздумывать о личной сохранности: после гибели всей родни она стала старшей в семье из четырёх человек, заменив практичностью предрассудки. Сражается наравне с остальными бойцами и в свои двадцать четыре года стала весьма примечательной личностью отнюдь не только из-за весьма привлекательной внешности (а потаённые надежды приглянуться ей испытывает едва ли не каждый второй взрослый мужчина в лагере).
— А Сиано на чары своей красоты надеется! С такой фигуркой разве можно бояться хитроумности колдунов с зелёными глазами? — попробовал в свойственной ему манере пошутить Шоу, шаловливо притворившись, будто собирается погладить гордячку по бедру, но встретился с настолько гневным предостерегающим выражением, что нашёл спасительным поспешно вытолкнуть перед собой Ланакэна, словно живой щит (успел заметить изредка украдкой бросаемые ею взгляды в сторону пока весьма равнодушного к противоположному полу приметного вдовца). Пожалуй, это единственная особа в Сопротивлении, которую бойкий Риул несколько побаивается: уж больно горячий нрав — способна и кнутом огреть. На сей раз лишь поджала губы и пошагала завершать организацию погрузки. Впрочем, им не до юмора. Попытка немного разрядить обстановку мрачных ожиданий и чуток повеселить напоследок предводителя даётся картографу отнюдь не легко, благо, умеет улыбаться в любом состоянии.
Вскоре все знали о новом приемнике Аюту. Они медленно побрели обратно, отягчённые ношей грядущих перемен, следом увязались несколько человек из деревни, остальные пока растерянно провожают их взглядами из своих убежищ. К немалому изумлению, среди спутников бывший крестьянин обнаружил и странную женщину из сгоревшего дома. Никто её не отговаривал, а она уверено пошла в новый дом, словно бы и не замечая недоумевающих косых взоров. Кое-кто из её односельчан поговаривал, будто бы Кринт отнюдь не просто полубезумная старуха, а и подлинная ведунья, к чему новый руководитель отнёсся скептически. Но, тем не менее, она никому не мешает: войдёт вместе со всеми в подземелье вполне на законных правах нового жителя Убежища.
Глава 5
БЕЗУМНАЯ ГРИГСТАНСКАЯ КРАСАВИЦА
Ланакэн глубоко вдохнул ароматный от цветения саналузской травы воздух и преодолел последние шаги, отделяющие от вершины. Совсем недалеко искрится в ярких лучах солнца поверхность выныривающей здесь из своего подземелья Малоокки, за то и считавшейся во все века магической рекой, что буквально появляется полноводная сразу из земли. Нгдаси уже здесь, но не один. Осилзский растерялся, заметив, с какой яростью товарищ преодолел отделяющее от незнакомки расстояние. Перед нею он кажется по-настоящему громадным! Клинок вылетел настолько стремительно, что подошедший угадал: она — григстанка. Женщина, как ни странно, имеет прикреплённые на поясе ножны, хотя не прикоснулась к рукоятке и пальцем, игнорируя очевидную угрозу. К тому же и одета отнюдь не для боя: ветер играет с тонким платьем, созданным для прогулок или званых обедов, придающим легкомысленной незащищённости.
— У тебя есть оружие! Сражайся, раз умеешь! Что ж ты! Или рассчитывала лишь на безоружного? Доставай! — приказал срывающимся криком Соул. Пришлось повиноваться, но малышка не сопротивляется, лишь рефлекторно прикрывается свободной рукой, а вооружённую демонстративно вытянула в сторону. Ланакэн едва успел коротким выпадом отразить предстоящий удар. В глазах соратника отразилась удивлённая злость.
— Почему?!
— Она — женщина!
— Пусть так! Она вооружена!
— Ты заставил её взять меч. Она не сражалась с тобой!
— Плевать мне на это! Такие, как она, будут поедать наших детей, а я буду её жалеть?! — слова больно резанули нечаянного свидетеля столкновения, однако принудил голос не дрожать, когда тихо напомнил:
— Не уподобляйся григстанину. Кому, как не мне, знать это!
Врачеватель сконфуженно опустил меч. Иноплеменница всё ещё испуганно стоит позади, уронив бесполезную тяжесть в траву и заметно дрожа. Ей лет шестнадцать, не более. Для девушки их племени очень даже хорошо сложена и приятна лицом, если не считать несколько потустороннего выражения, замершего на едва ли не детских чертах. Осилзский предположил: очень уж боится, но не убегает, возможно, опасаясь предательского удара в спину. Лекарь без особого желания демонстративно направился прочь, дабы не подвергаться лишнему соблазну, лишь хмуро бросил напоследок, где ожидает. Приемник Шамула вздохнул и покосился на спасённую. Не из простых горожан и уж точно не крестьянка. Либо обеспеченная семья, либо из высокородных. На кровную кандидатку не тянет в силу очевидного отсутствия способностей к самозащите. Одета в светло-салатовую струящуюся тунику-платье (подол заканчивается всего на пару пальцев ниже колен) с перламутровым едва различимым узором, местами расцветающим призрачными цветами; расшитый бисером оливковый корсет с креплением под ножны меча и кинжала (который, впрочем, отсутствует) подчеркивает тонкую талию и совершенно лишённую женских округлостей фигуру, свойственную григстанкам. Тёплая накидка с капюшоном сдвинута на спину, благодаря чему русые волосы, выбившиеся из растрёпанной сложной причёски, трепещут на ветру, отливая пыльным золотом. Конечности тонкие и бледные… Правда, все её соплеменники обманчиво выглядят субтильными из-за специфики строения скелета.
— Иди домой. И не ходи одна в пустых местах. Не каждый день так везёт, как сегодня.