Отныне пора прорабатывать: кого и куда следует брать, исходя из того, кто из жительниц лучше знает определённые территории. И не просто сами поселения, а именно характеристики местности. Ведь в Оутласте встречаются: поля, леса, болота, каменистые пустоши, реки и даже озеро! И везде всё отличается: несведущий попадёт впросак из-за пустяка и подведёт остальных. А теперь любая оплошность стоит чрезвычайно дорого. Зачастую ценой выступят жизни.
Глава 12
ПРОВИАНТ
На следующее утро четверо избранниц подошли к предводителю Сопротивления. Их предложение было одобрено. Перед уходом, «организатор» попросила взять с собой и иноплеменницу, аргументировав возможностью прикрыться от нападающих при необходимости представителем противоположной стороны. В качестве сопровождения к ним вызвался один из недавно примкнувших мужчин из Жотула. Детина лет тридцати пяти с крепким телосложением и оживлённым выражением лица. Подобное задание для него должно оказаться даже чрезмерно простым. С фехтованием давно знаком, хотя по-настоящему воином нельзя ещё назвать. Видимо, где-то в предках оказались кочевники, после чего в роду осталась традиция передавать умение владением оружием, несвойственное обычным крестьянам. Для большинства остальных затея неинтересна. Столь малочисленной команде ничего не может грозить, ведь, если тщательно следить за горизонтом, их всегда можно спрятать, не возясь с обороной вообще. На том и сошлись.
И уже к полудню надёжные скалы остались позади. А в вышине разлилась бездонная голубизна, чуть подёрнутая белёсым маревом едва различимых облаков. Маршрут вёл к полям вокруг Тову. Здесь плодородные земли и без надлежащего ухода всё равно должны что-то уродить. К тому же не очень далеко, что удобно для первой экспедиции подобного рода, в которой следует ещё очень многому научиться.
Добравшись до возделываемых когда-то территорий, остановились. Как ни удивительно, отсутствие внимания к полю не помешало ему пока сохранить следы человеческого труда. Мех созревших злаковых переливается драгоценными волнами в обрамлении разросшихся овощных папоротников вдоль едва заметной нынче тропы.
— Здесь когда-то пахал Ланакэн, — шепнула незаметно Тана. Зелёная глубина столь непохожих на человеческие глаз наполнилась нежностью. Удивительно, сколь много в сердце малышки искренних тёплых чувств к неоднозначной личности предводителя Убежища. Пусть нынче он и ведёт всех в борьбе за существование, но это много выстрадавший и уже не столь юный мужчина. С ним не может быть просто и легко. Да и воспитание накладывает отпечатки… Науки ему неизвестны. Даже элементарная грамота осталась вне поля знаний. А то, что прежде занимало всю жизнь, растоптано позади. От минувшего — лишь подёрнутое сорняками золото поспевшего зерна.
— Можно посмотреть на дома? — несмело обратилась истинная затейница всего их похода. Официальная руководительница пожала плечами и жестом указала направление.
Смотреть на обглоданные огнём останки поселения неприятно. По коже пробежал холодок. Чуть в стороне наспех насыпан курган — братская могила для тех, чьи тела удалось собрать. Силион неосознанно поёжилась.
— Когда-то здесь из леса пришёл Ланакэн. Он всех боялся, решался только ночью красть себе пропитание в крайних огородах. Его выследил дед Синкор. Предложил идти жить к нему, а мальчик не решился. Тогда старик показал пустующую землянку у опушки. Через несколько дней беглец осмелел и заселился, — рассказала Рауша.
— Он всегда жил один? — полюбопытствовала григстанка.
— Да. В обычных человеческих деревнях не больно-то и жалуют фермерских. Они считаются беспринципными, не способными к жизни в нормальном обществе. Одни инстинкты выживания. Понимаешь? В чём-то Осилзский был именно таким: всегда от всех в стороне. Только с Соулом ладил. А потом сдружился с Далианой. Местной красавицей. Многие ему завидовали тогда. Их отношения из дружеских плавно переросли в семейные. Детей всё никак не получалось. А, когда вышло… нас решили истребить, — Тана вздохнула, глядя куда-то вдаль. Видимо, вспомнились те редкие дни, когда всё представлялось мирным. Слушательница неуверенно подошла к месту, служившему когда-то жилищем крестьянина. Теперь здесь осталась куча мусора, слегка заросшего сочной травой. Сюда даже приближаться кажется всем опасным после случившегося. В глубине, за углом пространства, некогда служившего комнатой, угадываются полуистлевшие остатки детской кроватки. Работа отличается аккуратностью, свойственной произведённому с настоящей любовью к тому, кто должен поселиться вскоре в этом мире.
— Нда… У Ланакэна руки золотые. И землю возделывал, как никто другой в наших краях, и столярничал помаленьку… А теперь вот всё прахом, — невзначай вырвалось у вдовы.
— Не разбредайтесь! Я ж не услежу за всеми сразу! — раздражённо прикрикнул Рэнкраф. Он бесспорно прав. Следует держаться компактной группой.
Вскоре разбили лагерь. Работа закипела. Высокородная неуклюже принялась учить новую для себя роль крестьянки. Дело обстояло не особо успешно. У остальных есть опыт; всё ладится будто само собой. Но иллюзия пропадает, стоит столкнуться с незнакомым трудом самостоятельно: серп всё норовит цапнуть за запястье или ногу, плотные скользкие стебельки злака упрямо не желают перепиливаться и роняют зерно, солнце жжёт спину…
На закате приостановились. Вокруг воцарилась тишина. Лишь где-то поскрипывает кузнечик. Небо начинает заливаться пурпуром и бронзой, а на западе вкрадчиво распускаются гроздья созвездий. Долина отдыхает, уступая ночным сторожам. Только ветер привычно усиливается. Покой стал распространяться мягкими валами вместе с ним. Убедившись в безопасности, женщины неспешно потянули старинные песни. Им привычные с раннего детства. Под эти напевы их укладывали в колыбель. Под них же знакомили с образом жизни. Сколько веков данные мелодии следовали от одних слушателей к другим, уже никто не ведает. Одна бывшая жительница Руали с любознательностью заслушалась новыми для неё звуками. В её краю всё иначе: и слова, и ход темпа, и интонация. Грусть накатывает волнами, не позволяя оторваться от игры огня на корявых сучьях в костре. Наконец, все начали ложиться спать. Тана постаралась сесть поближе к своей чудаковатой подопечной.
— Расскажи мне какие-нибудь легенды ваших мест. У вас же там тоже что-то поют и передают из уст в уста от стариков к детям, — неожиданно попросила Рауша. Повисла пауза. Заинтересовались и остальные. Но им не хватает смелости присоединиться вслух.
— Что рассказать? Я не очень умею, — обескураженно замялась Силион.
— Ну. Старинное что-нибудь. Историю какую-нибудь. Мы мало знаем. Тебя обучали всяким премудростям. Наверное, что-нибудь рассказывали.
— Ладно, постараюсь, — пауза длилась недолго. — Говорят, много веков назад всё было на нашей планете иначе. Жили люди разных цветов: чёрные, белые, жёлтые… И было много разных государств. Все отдельные и разные. Звали то время Временем Раздробленности Земли. Они очень много воевали. И тогда не существовало запретов на создание опасных технологий — Законов Разума. Они убивали многими сотнями и тысячами друг друга при помощи самых разнообразных средств. И однажды придумали оружие, которое разрушило весь их мир почти до основания. Все стали умирать и болеть. И считалось, что цивилизация погибла. Это был период, когда вся природа менялась. Прежние виды вымирали, а новые интенсивно создавались. И появились первые рептилии, как их теперь зовут. Тогда же стали править насекомые. Их развелось очень-очень много. Как теперь. А громадные города, несравненно большие нынешних, стали разрушаться. В них стало очень опасно жить. Болезни там не отступали, было грязно и много смерти. Всё разумное население ушло в пустынные края. Изначально приходилось создавать даже специальные города-купола. Внутри поддерживалась среда, в которой можно выжить. И стали появляться первые зеленоглазые…