— Зачем? — удивился он.
— Не видите разницы, господин мой? У Вас есть что-то ещё из того же сплава, как и меч? — с чуть заметной печалью лёгкая улыбка изогнула мягкие губы. Захотелось коснуться их…
— Есть. Вот кинжал. Никогда его нигде, кроме кухни, не использовал! — усмехнулся собеседник, достав довольно грубой работы… скорее уж, большой нож. Она нахмурилась:
— Да… мастер же делал всё ваше вооружение… А ведь от качества клинка в бою жизнь зависит! Держите крепко. Я покажу разницу, — в какой миг столь радикально иным занятые руки пришли в движение — уловить оказалось невозможно. Ощущение сложилось, словно бы посреди тесной подземной кельи вспыхнула молния. Безумная Красавица даже не встала с каменного выступа, где восседала. В уме мелькнула мысль: с подобным соперником ещё не случалось встретиться в прежних схватках, а, если б довелось, то результат совершенно не предсказать. Половина лезвия, выкованного в Убежище, с грохотом стукнулось об пол, срезанная, будто деревянная.
— М-да… Очевидно. Однако, я не стану разлучать тебя с клинком из Руали. Уж чересчур тонкая работа для пахаря, — постарался сострить лидер Сопротивления.
— Спасибо, хотя… мне было бы спокойнее знать надёжность вашего снаряжения, — пожала плечами девочка, словно бы лишь постоянно сидевшая на своём месте. Странно… Ничего, абсолютно ничего воинственного! Сама невинность во плоти! А сколь отточено движение, как непредсказуемо силён выпад… И слова перепуганного Рэнкрафа о невозможности победить нападающих григстанов одному. Из маленькой полукровки отец вырастил совершенную наследницу титула и замка. Знал бы он, с какой подлостью поэтому столкнётся дочь впоследствии! И ведь все науки бесполезны перед грубым унижением и демонстрацией дикой необузданной жестокости.
— Господин, Вы очень уж чётко думаете иногда. Извините! Это слышно, — нерешительно прервала его размышления григстанка.
— Да? Учту. Ты тоже, раз многое слышишь, значит — вникаешь, — безучастно резюмировал он. Почему-то сказанное отнюдь не удивило. Бывшая высокородная дама из Руали слегка склонилась, признавая правоту предположения.
— Вот только… У меня действительно не оставалось выбора. Иначе сборщиц перебили бы.
— Ладно. Оправдание принято.
В полумраке её задумчивые глаза показались чёрными, в них отразилась благодарность способности не рубить с плеча. Практически невесомая ладошка ласково коснулась инстинктивно стиснутых кулаков воина, заставляя расслабиться. И не уловил, сколь плотно сжимает их то и дело с тех пор, как обрушилась весть о гибели опекаемой им иноплеменницы. Невзначай насторожился: а не гипноз ли? Но нет… Сознание предельно чётко управляет восприятием. Всего лишь незнакомая нежность непривычного существа заполняет быт смыслом, противоположным целям, некогда приведшим земледельца в Сопротивление. Захотелось прильнуть лбом к её груди и умолять беречь себя, избегать опасностей. Но… Если бы всё было настолько незамысловато! Тихонечко провёл кончиком ногтя вдоль изгиба ключицы Силион до ямки у основания длинной тонкой шеи. Беззащитная и ранимая. Внешне? Нет. На самом деле. Ибо, как бы ни владела клинком, всегда есть способ уничтожить иначе (собственно, так и поступили прежде братья Окналзски). Жадно поцеловал. Страстную жажду продолжить ласки пришлось отложить, учитывая довольно приличную потерю крови Силион. Ей требуется отдых. Сунул в махонькую ладошку горсть сушёных ягод феаны (их советовал в аналогичных случаях Нгдаси), пообещал вскоре заглянуть проверить состояние раны и удалился. Не выдать бы случайно виновнице глубину тревоги. Уединиться и успокоиться в гробовой тишине подземелья. Немного релаксации — самообладание возвратится, не оставив следа от судорожного испуга. Лишь себе признаётся: да, это именно обыкновенный испуг охватил нынче и утопил в заставшей врасплох непоправимости очередной утраты. Не успел полностью вникнуть в собственные ощущения, чему несказанно рад: благодаря скорости смены событий смотрелся для окружающих по-прежнему хладнокровным и рассудительным. Беда ещё не опьянила мозг, погрузив в прострацию и самобичевания. И ещё эта просьба взять с собой…
Глава 14
ПОБЕДА И ПОРАЖЕНИЕ
Взвесив все за и против, Ланакэн глубоко втянул сырой и прохладный воздух подземелья, словно бы собирается погрузиться под воду. Следует огласить всем решение, способное вызвать довольно-таки обоснованные протесты. Раз не получившееся стало многим уже казаться невыполнимым. Но у предводителя сложилась какая-то, будто бы совершенно абсурдная, уверенность: всё завершится успешно.
— Мы снова выйдем на фермы. И доведём всё до конца.
— Но теперь там нас могут уже ждать… Ведь мы уже были там! — несколько невнятно принялся сопротивляться Риул.
— И? Когда мы повторялись? Было такое хоть раз? Нет? Вот именно! Следовательно, они хоть и готовы к нападению, но не ждут нас, тем более, скоро. Надо срочно готовиться к новой вылазке. Пока григстаны не пришли в себя, — уж больно раздражённо для уверенного человека перебил Осилзский. Настолько очевидный признак колебаний — даже впервые присутствующий здесь старейшина Жотула негромко запротестовал:
— Мы привели сюда людей не для того, чтоб их сразу же вели на убой! Вы предлагали их защитить от истребителей, а не кинуть на них с огородным инструментом в неопытных руках! Среди нас нет достаточно опытных воинов! А охрана ферм наверняка усилена!
— Я не собираюсь волоком никого тащить! Но мы и в прошлый раз могли их осилить, а теперь это уже наш долг! Там тоже живые люди! И они искренне надеются, что мы не струсим! — вот это уже вызов. Откровенный намёк: находит вновь прибывших чересчур слабохарактерными. Соул с усилием проглотил ухмылку. После всех увёрток со стороны управления посёлков столь резкий шаг вполне уместен. Отразить выпад можно лишь одним способом: согласиться пойти на едва ли не самоубийственный шаг. Всё очень хорошо продумано. Настолько, что лекарь в очередной раз подивился прозорливости Шамула, рассмотревшего в ученике удачное сочетание дипломата и воина. Совещание можно считать законченным. Остальное являет из себя банальные уточнения, которые большинству уже понятны во многом.
До глупости наивно захотелось перед сбором пойти к Саон и проверить её питомца. В подспудной надежде Ланакэн не смел признаться даже себе. Старуху не смутил незваный гость, словно бы ждала. И как ей всегда удаётся выглядеть уже знающей о том, зачем к ней пришли? Кринт прижала палец к губам, кивком указав на спящего мальца.
— Наплакался и спит теперь вот.
— Ясно. Мы попытаемся нынче довершить начатое тогда. Может, мы вернёмся с его…
— Не тешь себя. Её больше нет в этом мире. Ты не сможешь изменить судьбу. Мальчик предназначался для моего воспитания. Он многое после будет значить в судьбе твоего народа, хоть и меньше, чем твой род. Смирись. Как я смиряюсь с вынужденной способностью знать то, что мне, на первый взгляд, и знать-то невозможно. Иди. Сегодня ты большего достигнешь, чем давеча. Однако малыша направить на его дорогу дано мне. И научить его многому.
Снова под её взором по коже пробежали мурашки. Невыносимая женщина всё-таки! Откланялся со смешанным чувством недовольства разговором и облегчения от мысли, будто предстоящее предприятие не обречено на провал (почему-то на сей раз слова странной старухи не показались совсем уж бредовыми). Вот только, если всё-всё правда? Следовательно, мать вернуть ребёнку не получится никак. А именно это и было, пожалуй, главной движущей силой в поспешном решении.
Силион ждала, глубоко утонув в невесёлых думах. Судя по особенной заботе за завтраком — снова кричал во сне. Вспоминать смысл кошмаров не хочется. Да ещё всплыло: на вчерашнюю просьбу удалось не ответить сразу. Брать с собой или нет? Оставлять здесь… Настроения витают относительно неё весьма различные. Можно по приходу и не досчитаться. Но и с собой таскать не больно-то безопасно — не гулять по лугам собираются. А к тому же ещё и лишнее смущение для сомневающихся в верности нынешнего поступка. Поверить бы чужому мнению. Не решать самому ничего. Лишь слушаться стороннего проверенного приказа. Однако… Воля Аюту отныне и на долгий срок заставляет принимать конечные решения самолично. К тому же… лишний клинок необходим всегда… Тяжко вздохнув, решился:
— Идёшь с нами, коль не передумала.