— А ты на возраст не смотри. Меня даже Ланакэн брал с собой. Кстати, и вас с ферм освобождать как раз вместе ходили. Не думал, что там бывают такие отбросы. Ведёшь себя хуже григстанина! А ну отойди! Не посмотрю, что соплеменник!
Поворот событий мгновенно сменил линию поведения напавшего. Печально улыбнувшись, Сунату разжал жирные пальцы и жалобно отозвался:
— Чего грозишься? Она же моя невеста!
— Не слишком похоже. Невеста не может стать невестой, коли против жениха. Вали-ка ты подобру-поздорову отсюда! А? — смуглый парень старается выглядеть максимально возможно грубым и решительным, хотя у самого колени трясутся от мысли: ну никак не сможет себя заставить пустить в ход оружие против безоружного, да ещё и соплеменника. Но игра получилась вполне правдоподобной. Потому уже через пару вздохов остался вдвоём с перепуганной Лиам, инстинктивно сжимающейся в нише.
— Я ему не невеста. Неправда это! — тихие всхлипывания грозят перейти в рыдание. — Он тут странное что-то делал. Я видела. Он рисует что и где есть зачем-то. Не знаю — зачем. Страшный он. И нехороший.
— Угу. Определила ты его конечно конкретно: «нехороший». Чего сама ходила? Позвала б кого… — Дитя Леса пытался успокоиться, покусывая ноготь на большом пальце. Недоумение и омерзение выбивают из колеи.
— Ещё кто-то ходил. Я не знаю его. Он тоже заподозрил неладное, видимо… Тоже по пятам ходил за ним. Только меня не заметил, — пожала плечами и вопросительно глянула на своего освободителя. Её доверчивость развеяла муть неприятных ощущений. Одёрнул себя и заставил выпрямиться (оказалось, что до сих пор стоял «нахохлившись», будто перед броском).
— Пошли. Пусть об этом узнает Осилзский.
Ланакэн не удержался от смеха:
— Ну, говорил я тебе, Соул: Тални всегда оказывается рядом! Вот и опять!
— Я… это… В каком смысле? — растерялся незваный посетитель, но предводитель Сопротивления ласково потрепал по плечу и отмахнулся, заметив оставшуюся стоять на входе уже знакомую девушку с ферм, неловко теребящую поясок на длинном деревенском платье с капюшоном. Ей бы пошло немного короче и уже, но для представительниц бывшего стада символом вольной жизни всегда была длинная юбка, а размер уж — какой попался. Не до шику.
— Понимаете… Тут такое дело… Это Лиам, она с ферм, а один мужчина с ферм её преследует. Он напал при мне! Если бы меня там не было, то и не знаю, чтобы с нею сделал… Его зовут Сунату. Так, да?
— Да. Сунату. Он… Ну… Вы знаете, господин Ланакэн! А он… Он говорит, что их решение всё равно в силе, а я должна с ним… А я не хочу! И ещё… Он что-то рисует всё время… Шныряет и рисует… рисует… Это странно как-то! Зачем он всё рисует? — затараторила сбивчиво, стараясь одолеть испуг от наличия стольких слушателей одновременно.
— И одна ты заметила? — Осилзский сразу же стал очень серьёзен, ловя каждое слово пришедших.
— Не-ет. Не только. Но я его не знаю… Он тоже за ним следит…
— Так ты следила за Сунату? Мда… Ясно. Покажешь мне, кто следил за ним ещё! Ага? Иди. Мы подумаем, что делать! — заботливо уверил последователь Аюту, ласково выпроваживая чересчур внимательную румяную малышку.
— Ты подослал кого-то за ним шпионить? — поражённо осведомился Соул, стоило удалиться рассказчице. Такого от старого друга почему-то не ожидал.
— Нет. Похоже, подозрителен он отнюдь не для одного меня. Вот даже и девчонка заинтересовалась… Следить надумала! Благо, Тални там был… Боюсь и подумать, чем бы закончилось всё, если б он не вмешался… А она хорошенькая, присмотрелся бы, кстати… Ты ж для неё теперь спаситель вдвойне! — не удержался от предложения Создатель Убежища, загнав младшего товарища в краску. Кама раздосадованно надулся, хотел оскорблённо вылететь из помещения, но Шоу уже стоял у порога.
— Да ладно! Чего ты так, в самом деле! Разговор есть серьёзный! У нас совет тут собрался в маленьком составе. Не горячись уж! Не нравится, так и не надо! Не заставляет же никто под венец идти! — не упустил своего Риул. Рыборазводчик смерил его гневным взглядом, будто собирается побить прямо здесь, но послушно отошёл в укромный уголок, осознавая оказанную ему честь посвящением в столь тайные вещи.
— Пошутили — и хватит! Вопрос вот ещё возник — кто следил-то? Предположения есть? Ты его заметил? Был там кто вообще, кроме вас? А, Тални? — Осилзский напрягся в ожидании, но в ответ прозвучало вполне предсказуемое:
— Нет. Я думаю, он скрылся ещё до того, как этот… Сунату приставать к ней стал, — пошарив в воспоминаниях, отозвался юноша.
— Ясно. Одно точно — он не из ферм. Оттуда она бы наверняка хоть не по имени, но знала бы. Есть одна у меня задумка… Раз для него играет роль их мнение… Пусть с ним попробует пообщаться Силион, — обнаружилось, всё время григстанка молча сидела в самом дальнем уголке, но теперь поражённо подскочила. Ей с трудом верится в услышанное распоряжение, объяснившее присутствие на совещании неуместной кандидатуры иноплеменницы. Мужчина подошёл вплотную и украдкой напомнил: — Я же говорил, что накажу? Говорил. Вот и расплачивайся за самовольство…
— Но… Если меня застукают за подобным… Меня же обвинят в подстрекательстве! — стараясь взвесить все аргументы, равнодушно возразила женщина.
— Для того я и собрал кучу свидетелей. Они смогут подтвердить: именно я отдал приказ.
— А что именно делать надо? Почему Вы решили, господин, будто сей человек пойдёт на нечто противоправное по моему «совету», так сказать? — откровенно усомнилась она. Сквозь внешность хлипкой девчонки словно бы проступила сущность кровной дворянки, рассудительной и находчивой.
— К тому же… что убедит, что это не её гипнотическое действие? — ввернул Нгдаси, смерив мрачным взглядом юную любовницу друга. — Почему ты настолько уверен? Честно говоря, меня твои аргументы не особо убеждают. Мало ли чего рисовал! Может, купальню никак не находил — составил себе план маршрута! Да, ему по нраву пришлась эта… Как там бишь её? Лиам…
— «По нраву»?! Ты б видел, как он напал на неё! — возмутился её избавитель.
— Да понимаю я, насколько тебя поразила дикость данного типа в обращении с женщиной, но его особо никто хорошим манерам на ферме не обучал! К тому же и не утверждаю, будто следует оставить его преступление безнаказанным. Но наказывать надо за содеянное, а не за «не по нраву пришёлся». Ведь веских обвинений я лично не услышал, кроме «ещё жив», «что-то не так, сразу видно». Разве преступление, если человек, воспитанный в столь противоестественных условиях, ведёт себя в иной среде запуганно и непонятно? — отмахнулся врачеватель упорно.
— Ну, и зачем, спрашивается, Силион применять гипноз? — усмехнулся Осилзский, потирая подбородок… А ведь эдакая идея и впрямь может прийти на ум, если надо будет вынести на суд поведение Сунату. Что-то настойчиво твердит — этого не избежать.
— Например, чтобы внести в наше сообщество разлад… Или угодить тебе… да мало ли! Скажешь, у неё силёнок на Сунату не хватит? — после последних событий возражение прозвучало особенно весомо. Высокородная посмотрела на Тални, ожидая, что юноша поддержит лекаря после её поступка при предыдущем сражении. На мгновение их взгляды пересеклись. Кажется, Кама догадался, чего она боится, но лишь опустил лицо. В душе ещё остались тени жалкого ужаса, возникшего от осознания несопоставимой разницы в их возможностях. Однако и знание необходимости и сдержанности знатной соседки давно окрепло. Рыборазводчик по-прежнему остаётся сторонником чужеродной ровесницы, даже несмотря на то, что именно у него во всём подземелье и существует самая веская причина стать её недругом.
— Честно говоря, Соул, твои доводы как-то натянуты, — задумчиво протянул Шоу, — Это же глупо — гипнотизировать никому особо ненужного фермерского парня… Тогда уж больше смысла есть в Ланакэне, который, кстати, под боком круглые сутки (извиняюсь за прямолинейное замечание, но, вроде, не секрет). Или кого-нибудь из нас с тобой, или старейшин, на худой конец. Нет… Нет смысла.
— А есть смысл подсылать со предложениями, толкающими на преступление, к ни в чём аналогичном не замеченному на самом-то деле человеку? — Нгдаси не сдаётся, хотя в нём говорит лишь чистое упрямство.
— Если Сунату не виноват ни в чём…
— А он пока виноват лишь в неадекватной страсти в молоденькой симпатичной девчонке, между прочим! — напомнил лекарь, негромко стукнув ладонью об стол.