— Я постараюсь, но… Я постараюсь. Вы должны привыкать к новой роли, господин Ланакэн! — произнесла столь серьёзно, что он внезапно не выдержал и рассмеялся, отчего проснулась боль в спине. Озвучивать причину постеснялся, однако в рассуждения закралось: их отношения порой столь интимно близки… а иногда можно и вообще помолчать — к чему тут всякие формальности?
Они собрались в назначенном месте, перевязали травмы и отправились дальше вместе. Ланакэн рассматривал новых спутников с нескрываемым любопытством. Они отличаются крайне утончёнными чертами, стройными гибкими телами, широкими плечами и длинными волосами… Словно братья, если б не разный цвет кос. Женственно красивые, и как-то по-детски беззащитные. С любопытством озираются, будто на прогулке.
— В Убежище с ними? Мало ли… Иногда ведь из них бывают и признанные григстанами, — с сомнением отметил Соул, покосившись на друга.
— Нет. Пока не рискну. Пусть на кромовой ферме помогают. Там посмотрим. И бежать там некуда — вокруг топи, — отозвался Осилзский. К младшему гибриду подлетел мотылёк. Яркие крылья бойко затрепетали у самого лба, отчего полукровка застыл и жалобно спросил, не надеясь на ответ:
— Оно не кусается? Что это?
— Бабочка. Нет. Она совершенно безобидная и слабая, — успокоил шедший рядом Раст. — Ты разве их не видел никогда?
— Нет. Я впервые вышел из дома… Красивая какая! — юноша нерешительно протянул вперёд обе сложенные рёбрами ладони, растопырил пальцы и замер. Приглашение, как ни странно, подействовало: мелкое красочное насекомое совершило посадку и кокетливо расправило крылья. Получеловек засветился от счастья, поражённый простым событием. На узких губах расплылась восторженная улыбка. Даже дышать перестал, всецело уйдя в созерцание. Флет помимо воли приостановился около, с сочувствием рассматривая спасённого им.
— А они такие… — Ланакэн тщетно пытался подобрать слово, но ему с натянутой усмешкой помог Соул:
— Красивые? Ага! Недаром их обычно держат в качестве падших. Красивые, сильные, не способные создать потомство и абсолютно безобидные. И долго смотрятся молодыми, кстати.
— Они… Падшие? Они ведь не женщины?! — поражённо перестал шагать товарищ, обернулся и убедился, что прозвучавшее не неуместная шутка. Всплыли подзабытые воспоминания отбора на данную роль… И впрямь… Отбирали отнюдь не только девушек…
— И? У григстанов тоже бывают женщины. Им тоже бывает… надо. Да и вообще они несколько… извращённо смотрят на некоторые вещи. Однополые отношения считаются аморальными лишь в пределах одного вида. Гибрид считается почти человеком. Такое у них многие пробовали. Не стоит удивляться! Парнишки, возможно, впервые вышли из-за стен. Они очень специфически развиты: никакого опыта в познании внешнего мира. Малые дети в чём-то…
И тут шедший рядом Шоу сдал… Сжал виски ладонями и хрипло зашептал что-то невразумительное. Затем выхватил меч и отшвырнул в сторону с громким болезненным воплем:
— Невозможно! Они же живые! И совершенно беззащитные! Он насадил мне его на клинок! Так легко!
— Для них падшие что-то вроде предмета. Они… — попытался объяснить лекарь, но столкнулся с полубезумным взглядом Риула.
— Они живые! Я даже в глаза ему не мог смотреть, считая его григстанином, а он и оружия не держал никогда прежде! Я убийца, Соул! Я мог бы спасти, мог бы отвести лезвие… Я…
— Очнись! Это не ты виноват. Так и задумано. И… не стоит здесь оставлять лишних следов нашего пребывания, — Нгдаси поднял оружие и как можно мягче сообщил: — Я отнесу кузнецам в Убежище, а там они перекуют во что-нибудь. Ты же не можешь оставаться безоружным! Если нас нагонят…
— Я и с ножами неплох! Если надо: буду зубами их грызть и ногтями рвать, но этот клинок в Убежище не попадёт! Он в крови! В крови, которая словно бы и не отчищается! — из груди картографа вырвалось рыдание. Выхватил рукоятку у соратника и запустил на сей раз куда-то далеко. Его охватила самая настоящая истерика. Впервые за годы, проведённые в Сопротивлении. Эмоции взорвались.
— Хорошо. Ладно. Успокойся! Ага? Мы не могли ничего изменить! Хорошо ещё, что сами вовремя отступили… Не все обладают настолько быстрой реакцией, как ты. Мог бы тоже погибнуть там. Всё. Ладно? — Осилзский потрепал его по плечу, заметил, что мало, тихонько привлёк к себе и крепко обнял, утешая, как утешал бы ребёнка. Ещё с человеческих ферм заметил некоторую трещину в оптимистичном всегда дебошире, но нынче бывалый воин совершенно сломался. Уничтожает осведомлённость: им совершены убийства мирных и слабых думающих особей, ни в чём не повинных ни перед кем.
Большую часть людей приемник Аюту по несколько человек отправил в Убежище. Шоу последовал к подопечным в ущелье Тоу. Риул постепенно приходил в себя, хотя и куда медленнее, чем самому хотелось бы. Оставшимся пришлось остановиться отдохнуть намного раньше запланированного: полукровки долго ходить не способны. Младший уже сбил ноги в кровь, но старается не подавать вида. Видимо, боится, как бы слабость не стала фатальной. Оба новичка сели рядом, с тревогой косясь на окружающий народ. К сумеркам заметно снизилась температура, и они теперь порядком зябнут, ведь вся одежда состоит из ветхих штанов и рубах без рукавов из местами штопанной грубой ткани. Старший обнял подростка и постарался так согреть, хотя помогает мало. Смелости попросить что-нибудь тёплое нет. Заметив это, Раст протянул им свой плащ.
— Как вас хоть зовут? — тихонько поинтересовался он.
— Меня — Лаури, а мальчика — Ситтиан, господин, — ответ прозвучал тоже негромко, так как губы едва слушаются от страха и холода. Лаури бережно укутал спутника, а сам по-прежнему обхватил его плечи.
— Как бы проверить, что они были… э… ну, ты понял. Тогда бы раскрылось, что не признанные, — замялся Осилзский. Находясь в зоне слышимости двоих беглецов назвать их открыто падшими язык не повернулся.
— Мда. Видать, я тоже слегка не в себе. Очевидно же! — самокритично покрутил головой лекарь и направился к гибридам. — Как там они назвались?
— Старший — Лаури, а младший — Ситтиан, — подсказал Флет, наблюдая за происходящим.
— Ясно. Сними ка рубаху, Лаури! — велел Соул, наклоняясь к старшему. По человеческим меркам уже зрелый мужчина, хотя и молодой. Ровесник Гаура. Но на перечисленном общие черты и заканчиваются. Григстанская игрушка торопливо стянул ткань, выпрямился, стараясь не дрожать, немного откинул назад голову и многозначительным жестом коснулся узла на штанах, стараясь предугадать дальнейшие требования. На бледной коже под ключицей даже с расстояния отлично различается клеймо. На всякий случай старается смотреть вверх, дабы не прогневить вероятностью применения гипноза.
— Я знаю, что ты не способен подчинить меня. Не беспокойся. С тобой всё. Ситтиан, а ты?
Юноша поспешно встал и повторил движения спутника. Отпечаток на груди ещё даже не совсем зажил. Лаури выдавил буквально умоляющую улыбку, поколебался мгновение, а затем неуверенно протянул руки, призывно заглянув в лицо Нгдаси. Лекарь отдёрнулся, отталкивая его ладонью, и многозначительно процедил:
— Нет!
— Но… Я опытный… Он не справится! — жалобно прошептал в нарушение имеющихся от рождения прав раб, стараясь очаровать каждым своим грациозным движением.
— Не надо. Одевайтесь оба. Мне лишь надо было уточнить, кем вы являетесь, — как можно мягче объяснил боец и поспешил отойти. Они радостно переглянулись и низко поклонились. Потом снова сели рядом, с тревогой посматривая по сторонам. Врачеватель принёс им несколько листков различных целебных трав и протянул старшему.
— Приложи к ногам мальчонке. А то воспалится. Уменьшит боль. Понял?
Лаури с благодарностью кивнул и занялся ступнями опекаемого им мальца. Человек заметил:
— Здесь никто не станет вас трогать. Не бойтесь. Вы здесь свободные, практически. Если удостоверимся, что ничем не угрожаете, то станете вольными совсем.
Вот теперь речь незнакомца не осилили осмыслить. Не знают, как так может быть, рождённые для унижения.
Идти эдаким составом оказалось непросто. А потому и к следующему вечеру ещё не дошли. Полукровок едва держали ноги. Ситтиан вообще шёл только благодаря поддержке Лаури, плотно стиснувшего зубы и упрямо продолжавшего пытаться выдержать темп окружающих и не выпустить руки паренька, которую перекинул через свои плечи. Соул мысленно отметил: старший ставит для себя первоочередной задачей защиту. Готов действовать даже в ущерб себе. Оба ведь не знали дорог!