Ну, вот как так-то⁈ Я опять перестарался!
— Прекрасно, Матвей Александрович, просто прекрасно. А теперь следующий… — Андрей Владиславович поставил отметку у себя в планшете и продолжил прием экзамена…
* * *
Я шел по Императорской аллее к выходу из парка на острове. Всех прошедших на кафедру обещали обзвонить уже завтра, остальных же направят на врачебное дело. Я был уверен, что второй этап экзамена я прошел. Стоило только вспомнить взгляд Золотого… Он явно расценивал меня уже в качестве своей собственности. Если бы мне было сейчас действительно семнадцать лет, я бы этого даже не заметил, но только вот в этом юном теле душа взрослого мужика, который уже почти закрыл пятый десяток. Таких профессоров мы уже встречали в прошлом, умеем обходиться, на прошлые грабли наступать не будем…
Пока шел по боковой аллее парка и размышлял о своем, я даже не заметил как дошел до тупика в углу парка, границей которого выступал кованый черный забор, обвитый зеленью. В углу четверо парней зажимали одного. Четверо явно были просто типичной «гопотой», хотя, в этом мире такого слова и не существовало, надо привыкнуть их всех называть просто хулиганами. Одеты они были неброско- серые куртки, выцветшие синие рубашки, одинаковые фуражки восьмиклинки, явно элемент формы какого-то профессионального училища, грубые ботинки из черной кожи и спортивные трико. Пятый был гораздо интереснее — неброский, но явно хороший костюм темно-серого цвета, белая рубашка, черный галстук, черные лакированные туфли. Стройный и высокий, с прямыми черными волосами, зачесанными назад, тонкие скулы и тонкий прямой нос, карие, почти что черные глаза, узкий подбородок, узкие бледные губы, да и сам слегка бледный, словно недавно отболел, тонкие кисти с длинными тонкими пальцами сейчас сжатие в кулаки, гораздо лучше бы смотрелись на клавишах рояля или струнах гитары. Явный представитель благородного сословия. Брюки уже были испачканы, нижняя губа разбита, а под правым глазом наливался яркий «фонарик». Но рук парень не опускал, стоял в классической боксерской стойке и ухмылялся. Он не боялся.
— Ну, что, дворянчик? Сливу вторую тебе влепить, чтобы смотрелось ровно? — Спросил стоящий крайний правый из хулиганов.
— А ты попробуй, обезьянка! — Задорно ответил парень, смахивая кровь с подбородка, которая сочилась из разбитой губы, большим пальцем левой руки.
Все хулиганы стояли ко мне спиной и меня не видели, а парень был слишком занят четверкой, чтобы обратить на меня больше внимания, чем один быстрый взгляд.
Только момент вытирания крови с подбородка стал стартовым сигналом. Все четверо бросились на парня.
«Ну как можно вчетвером на одного… Эх, десант детей в беде не бросает!» — Подумал я и бросился на выручку парню. Меня вдруг захлестнуло то самое чувство хорошей драки, словно слегка подвыпивший, я бросился на спины четверки. А, нет, уже тройки. Тому самому борзому, единственного которого я слышал, парень выщелкнул хорошей тройкой. И явно не одним боксом он занимался. Расслабляющий удар пяткой в сустав стопы противника, который отвлекается на боль и опускает руки, и четкая тройка — корпус, голова, голова. Крайний правый заваливается на землю, всё аут! Вне игры. Но на этом первоначальный запас удачи парня и закончился. Крайний левый воспользовался ситуацией и ударил парня по затылку и повалил на землю. Двое других начали просто запинывать лежачего противника.
Эх, спасибо Коневу за науку. Натренировал он меня знатно и лишил всяческих предрассудков по поводу чести в бою. Я без зазрений совести подлетел к двоим любителям попинать противника на земле. Первому пришёлся удар ногой в сустав колена со спины, второй не успел среагировать — моя рука хватает его за подбородок, сжимает в двух точках давя на челюсть — это больно, я сам прекрасно знаю, Конев тоже самое со мной самим делал, поворот противника вокруг своей оси, сгибаю его в поясе в девяносто градусов — первый, второй удар коленом по лицу, характерный хруст хряща в носу, хватаю его за пояс и с хэканьем отправляю его в полет через бедро, вышибая воздух из груди ударом об землю.
«Запомни, есть три пояса в теле человека, которые отвечают за равновесие тела — нарушишь два — и противник гарантированно твой и на лопатках…» — Почему-то в голове всплывают слова Конева.
Третий уже среагировать на меня успел. Из кармана выскочил дешевенький складной нож.