— Хорошо. Ты прав, отцу надо позвонить.
Саймон закрылся в ванной, а Тина набрала Арнольда.
— Сирена, наконец. Я жутко волновался. Почему так долго не звонила? — через два гудка услышала она родной голос.
— Папа, называй меня по новому имени. Я не хочу, чтоб там кто-то знал, что мы общаемся.
— Да, ты права. Прости, Тина. Что там у вас случилось? Какие-то проблемы возникли? Саймон тебя встретил?
— Конечно, он меня встретил. Папа, а ты знал, что за Аланом охотятся?
— Нет. А что произошло?
— За Саймоном следили. Через него хотели выйти на след Алана. И думали использовать меня, как приманку. Они считали, что я важна для него. Я это подслушала с телефонного разговора этого человека. Он говорил с каким-то мужчиной — своим хозяином. Я мысленно попросила Саймона быстро что-то придумать, чтоб отвести подозрения, что я как-то связана с Аланом. — и замолчала.
— Ну? Что дальше? Почему ты замолчала? — тут же спросил Арнольд.
— Саймон в спешке выбрал не лучший отвлекающий маневр. — ответила она. — Он сделал вид, что я его девушка. Он при всех меня поцеловал… Тот мужчина видел. Папа…
— Что? Да, это не лучший отвлекающий маневр. Но он не мог придумать что-то другое за десять секунд.
— Да это уже не важно. Меня другое волнует. Наш преследователь, как увидел, что мы целуемся, сразу позвонил начальнику. То, что он сказал, до сих пор не покидает мои мысли.
— Что такое?
— Отец, он сказал, что при поцелуе мы сияли. Наши тела светились. Что это значит?
— Какого цвета было сияние?
— Серебряное.
— Это значит, что вы — одно целое. Саймон твой защитник. Если б было золотое сияние…
— То это значило бы, что он — моя вторая половинка. Я именно это и слышала.
— Да. Такое случается редко. Когда две половинки находят друг друга, при поцелуе их души наполняются золотым сиянием. С Саймоном у тебя великая связь. Я уверен, ты сама почувствовала невероятное блаженство и не хотела прекращать. Не отрицай это. Просто прими. Так тебе будет легче справляться.
— Но как быть с Алексом? Я ведь люблю его. С ним у меня не было никакого сияния.
— О нем тебе лучше забыть. Парень испорченный.
— В каком смысле?
— Он сегодня прибежал ко мне с претензиями, когда нашел твое письмо. Ты задела его самолюбие. Камила видела, как он бегал нагишом перед горничной и при этом мило ворковал с ней.
— Камила?
— Да. По-моему у нее и Дилана что-то наклевывается. И… я им не говорил. У них было золотое сияние. Хоть это и против правил, я не буду вмешиваться. И к тому же парень хорошо на нее влияет. Я не могу рассказать тебе всех подробностей. За твое недолгое отсутствие уже многое произошло.
— Как я за них рада! — воскликнула Тина. — Думаешь, Алекс скоро забудет меня?
— Он не забудет тебя. А просто найдет замену. Прости за прямоту, но я говорю правду. Я хочу, чтоб ты выкинула его с головы и подумала о малыше. Ему нужна сильная мама.
— Ты прав. Нужно выкинуть Алекса с головы. Он не стоит моих нервных клеток. Тем более мне теперь нужно думать и о ребенке. Папа, я скучаю по тебе.
— Я тоже, милая. А теперь договори о преследователе.
— Ах, да. Извини, отвлеклась. Мы с Саймоном продолжили спектакль. И пошли к мотоциклу. Он разрешил мне порулить. Тот мужчина преследовал нас на машине. Долго не отставал, как я не пыталась оторваться. Потом пришлось сделать очень опасный маневр, и мы вырвались вперед. Сейчас остановились в каком-то мотеле. Платим наличными.
— Я не буду спрашивать, что это был за опасный маневр. Знаю, как ты ездишь.
— И не надо, папа. Спокойнее будет. Ладно, я слышу, Саймон уже с душа выходит. Мы будем ужинать. Я голодная, как волк. Если не сложно, набери Алана. Он, наверное, волнуется.
— Хорошо. Сейчас наберу. Приятного аппетита.
— Спасибо. Еще созвонимся.
— Обязательно. Спокойной ночи.
— Пока. — и одновременно отключились.
— Ну, что, поговорила с отцом? — вышел Саймон с ванной.
— Да. Все хорошо. Я попросила его, чтоб он позвонил Алану. Тот, наверное, тоже волнуется. — ответила она, и наконец повернулась к нему.