- Сложно взять воду из пустого ведра. Как прикажешь, это сделать?
О, нет, Хьюго попал под влияние Рэма и превратился в косноязычного, не всегда понятного аструма. Его следовало успокоить, пока он окончательно не свел с ума:
- Не волнуйся, у меня будет роль передаточного звена.
Моя фраза вызвала совершенно иной эффект. Парень напрягся и громко выдохнул:
- Рассказывай по порядку и не пытайся ничего утаить.
Я замялась, не зная, как начать, но вспомнив о Ските, собралась с мыслями и поведала правду:
- Когда ты находился с Кирс, мне пришлось возвести между нами стену. В противном случае, ты бы все услышал и потом долго бы винил себя. А от Скита не вышло закрыться.
- Насколько ему плохо? - Хьюго занервничал.
Его состояние невольно передалось в разум - и я поняла, почему Хьюго обмолвился про «пустое ведро». В голове ничего не осталось. Фидо каким-то образом полностью вычистил ее от эмоций.
А мне на мгновение почудилось, что болтовня Барта привела в чувство. Выходит, непросто забыть боль.
- Скит едва держится, - честно призналась я, не желая больше скрывать.
Алтерн тяжело вздохнул:
- Начинай, мы с Альвой вам поможем.
Сознание вновь перенеслось в лабораторию. Никто не заметил моего отсутствия. Все было как до ухода. Рэм обсуждал с Бартом новые идеи, Кэссия пыталась вывести Аргуса из себя, хортусы ставили опыты, смешивая различные составляющие в высокой стеклянной колбе. Цвета в склянке смутно напомнили водоворот переживаний, захлестнувший меня возле купола. Что это? Совпадение? Или мужчинам удалось вытащить из фидо хотя бы малую долю эмоций?
Я прижала питомца к себе, баюкая его точно младенца. В голове не было ни одной идеи, как ему помочь. Мы раньше никогда не практиковали подобное. С Хьюго все происходило инстинктивно - это как умение дышать: не знаешь принцип действия, но делаешь. Со Скитом, наверное, не должно отличаться.
Что ж, будем поступать по наитию. Пришлось закрыть глаза для большей концентрации и попытаться ощутить рядом кого-то другого, помимо Хьюго.
Однажды у нас со Скитом получилось мысленно пообщаться. Правда, тогда мы оба находились в критической ситуации. Сейчас все по-другому.
Биение крохотного сердечка отдавалось в руках. Маленькое, словно уголек из печи - оно дрожало на ладони, неровно трепыхаясь, не в силах вернуть прежний ритм.
Миг - и его отзвук уже звучал в мыслях, такой же слабый и сбивчивый. Скит находился внутри меня, зверек превратился в продолжение хозяйки: в частичку, неспособную отказать.
Чувства фидо смешались с моими, перенося всю боль владелице. Они завертелись вокруг нас, угрожая затащить в самую бездну без возможности выбраться наружу.
Я опять была накрыта водоворотом старых чувств, отравлена их горечью, побеждена их яростной мощью. Вернулись обратно зависть, гнев, боль - и моя фигурка потерялась в этой пугающей массе переживаний.
Неожиданно натиск ослаб, а в нависающем разноцветном месиве образовался просвет - путь, позволяющий выйти наружу.
- Прости, - шепнул Хьюго, подав мне руку и уводя за собой в безопасное место. - Не знал, что их так много.
Я послушно шла за ним, ощущая, как утихает буря страстей, кипевшая внутри, как замолкают зависть и гнев, разъедающие на части, как ненависть к самой себе сменяется легкой печалью, не раздражающей сознание.
Пальцы алтерна крепко сжали мою ладонь - и боль ослабла, заставив стальное кольцо, стягивающее сердце, с дребезгом лопнуть, растворившись в воздухе.
- Все позади, - подтвердил Хьюго, отпуская меня и позволяя вернуться в лабораторию.
- Спасибо за тот приказ, - поблагодарил он на прощание. - Если бы не ты, мне бы не хватило духу признаться ни Кирс, ни самому себе.
- Для этого и нужны алтерны, - назидательно сообщила я и открыла глаза.
На моих коленях лежал Скит. Его дыхание восстановилось, пульс тоже пришел в норму. Хорек приоткрыл свои черные глазки и устало гукнул.
- И ты молодец, - похвалила я фидо, - самый лучший питомец на свете.
Скит довольно зажмурился и, потянувшись, удобнее устроился на мне. Маленький хитрюга собрался спать и имел на это полное право. Нам всем был необходим отдых.