- Мэл, не выдумывай, - возразил Нэйт, - ты знаешь, как я к тебе отношусь. Не проси тысячу раз повторять одно и то же.
Прекрасно знаю? Что именно? То, какой он скрытный, или то, как у него часто меняется настроение? Месяц назад Нэйт видеть никого не хотел, потом чуть ли не признался в любви, тут же заявил о готовящемся нападении, поцеловал, а сейчас утверждает о моей осведомленности. Может, для людей подобные «вспышки» — норма, неспособная скрыть истинное положение вещей. Для меня юноша продолжал оставаться загадкой, расшифровать которую никак не выходило.
- Не надо тысячу, скажи один раз, - попросила я собеседника, пристально посмотрев ему в глаза, - этого хватит.
Нэйт недовольно качнул головой и сжал губы. От него вдруг повеяло холодом. Что случилось? Он задет моей прямотой? Иначе не умею. Аструмы не привыкли юлить и отмалчиваться. Нам по душе честность: после нее мы хотя бы знаем, как поступить.
- Ты все усложняешь, - проговорил, наконец, Нэйт после долгого молчания.
- Ах, усложняю! - я нахмурилась и отступила назад, разрывая контакт.
Рука парня скользнула по моей щеке и зависла в воздухе. Во взгляде Нэйта промелькнуло недоумение.
Сознание пронзила неожиданная мысль: он не понимает и даже не пытается понять. Довольно странное поведение, ведь раньше за ним подобного не замечалось. Сам позвал на встречу, старается произвести благоприятное впечатление, не проявляет и признака агрессии, а натянутость никуда не исчезает. К ней добавляется стойкое ощущение лжи. Подобно липкой паутине она сплетается между нами, отдаляя друг от друга.
В груди похолодело. Недавняя искорка счастья пропала. Она медленно растаяла, не сохранив после себя и следа, растворилась во мне, лишив единственного источника тепла.
Я не решалась больше заговорить. Для чего? Или для кого?
Если в прошлый раз Нэйт был холоден, он не прекращал привлекать. К нему тянуло, несмотря на все слова, жесты или действия. Да, между нами царило напряжение, но оно казалось совсем другим: тягучим, сладким, без натянутости.
Сейчас же юноша находился рядом и в то же время где-то далеко, обращался ко мне и при этом не интересовался ответом. Он поступал механически, будто кто-то прописал ему команды, а Нэйт лишь воплощал их в жизнь.
- Мэл, хватит! Ты нуждаешься во мне, но отталкиваешь, - Нэйт опустил руку. - Хьюго постарался и настроил тебя против?
При упоминании алтерна по лицу Нэйта скользнула гримаса ненависти. Приятные, ровные черты на мгновение исказились, придав парню новый, незнакомый ранее, хищный облик.
Терр по-прежнему не признавал Хьюго, считая того соперником. Глупая вражда, которая не приведет ни к чему хорошему.
- Никто меня не настраивал, - я не собиралась подчиняться. - Это ты ведешь себя точно чужой.
Удивительно, мы оба не признавали поступков друг друга, считая их продиктованными кем-то посторонним. Ни та, ни другая сторона не верила и тщательно выискивала у собеседника признаки лжи.
А если, мы ошибаемся? Вдруг волнение не позволяет нам видеть истину? Или за последний месяц произошло то, что навсегда отдалило меня от Нэйта?
- Чужой? - громко фыркнул парень, недовольный моими словами. - Неплохое сравнение. Особенно приятно услышать его от тебя.
Я растерялась. В голосе потомка Аврелиуса прозвучала обида. Он был задет за живое, хотя все сказанное мной являлось правдой. И как после подобного с ним разговаривать? Теоретически, виноват Нэйт, но выставляют неправой меня, причем выставляют так грамотно, что сама невольно веришь и путаешься еще больше.
- А ты думал: поманишь пальчиком - и тебе на шею бросятся!
Внутри клокотала злость на терра: на его изворотливость и неестественное поведение. Это не тот Нэйт, с которым мы случайно столкнулись на улице и который жертвовал собой ради моего спасения. Он действительно изменился и стал чужим - чужим во всех смыслах. Пусть у него прежняя внешность и голос - внутри он полностью преобразился. В сердце юноши теперь властвует зло, присущее другим членам семьи Кэллумов.
Раньше я надеялась, что Нэйт отличается от своих родственников, ведь он постоянно держался в стороне, не участвовал в затеях отца и брата. Время не пощадило юношу. Он превратился в Леонарда: беспощадного, двуличного, жестокого. Аврелиус очень бы им гордился.
- После всего, что между нами произошло, ты могла хотя бы изобразить привязанность, - Нэйт скривился, словно проглотил лимон. - Или аструмы умеют только растаптывать чувства других.