Леонард почти покорился. Он отступил на шаг и готовился капитулировать, но моим надеждам на благополучный исход не суждено сбыться. Старший Кэллум неожиданно встрепенулся, скинул незримые оковы и, проревев:
- Ты больше не глава семьи, - бросил в Нэйта гигантский огненный шар, диаметром в несколько ярдов.
От такого Нэйт не смог бы увернуться. Он понял это и, коротко выдохнув, встретил атаку лицом к лицу. Парень выставил вперед руки и не мигая смотрел в лицо опасности.
Шар находился совсем близко и почти касался цели, как вдруг распавшись на две половинки, обошел Нэйта, не причинив тому вреда.
Я не верила. На Нэйте не было и следа ожога: кожа осталась целой, если не считать старых, мелких порезов. Что это? Чудо? И повезет ли так во второй раз?
Леонард тоже не понимал произошедшего. Его сила оказалась бесполезной против того, кто должен был погибнуть в первую же секунду встречи. Ни одна из попыток не прошла удачно. Тогда терр решил взять количеством и мощью.
Он собрал всю свою силу и направил струю огня в брата, не дав тому ни передышки, ни возможности уклониться. Непрерывный поток устремился к Нэйту, готовясь испепелить его дотла. Пламя яростно обрушилось на добычу, намереваясь рвать тело на куски, терзать чужую плоть, глодать кости, пока от врага ничего не останется.
Безжалостной казни помешала прозрачная преграда, возникшая вокруг Нэйта. Огонь наталкивался на нее и отлетал, осыпаясь мелкими искрами на землю.
Я пригляделась. Это походило на барьер аструмов - еле заметный, но очень прочный - он крепким щитом отгораживал от опасности, не позволяя дотронуться до хозяина.
Спасительная завеса начала расширяться, удаляясь от Нэйта, отодвигая огонь все дальше и дальше. Ей удалось беспрепятственно добраться до Леонарда, где она распалась на кусочки, обдав мощной волной воздуха.
Леонард не выдержал напора и, потеряв равновесие, упал на землю. Терр быстро встал на ноги:
- Освоил пару трюков? - презрительно выдал он. - Думаешь, поможет?
Нэйт переступил вправо, занимая более удобную позицию, и небрежно заметил:
- Из нас двоих ты первый прилег отдохнуть. Если это не показатель, то не знаю, как объяснить доходчивее.
Леонард разозлился и с яростным воплем бросился на брата. В его руках выросло два длинных огненных меча, осветивших поляну подобно маленьким солнцам. Терр, наконец, понял, что дальний бой - не самое удачное средство против Нэйта, а вот ближний вполне мог обернуться успехом.
Противники встретились - и Леонард нанес обоими клинками первый сокрушительный удар. Нэйт еле успел защититься, создав небольшой полупрозрачный щит. Леонард надавил сильнее, заставляя брата отступить под натиском его мощи. Нэйт стиснул зубы, однако сдаваться не спешил. Свободную руку он направил на Леонарда и выстрелил тому в лицо струей воздуха. Старший Кэллум зажмурился, на мгновение ослабив нажим. Этого хватило, чтобы второй атакой откинуть нападавшего на несколько футов.
Леонард не стал медлить и вновь ринулся вперед. Нэйт не рискнул защититься и, ловко уклонившись, нанес удар с тыла. Его ветер был разорван в клочья столбом пламени, которое едва не задело самого Нэйта. Только невероятная реакция позволила юноше не пострадать и продолжить бой.
Я с трепетом наблюдала за происходящим, переживала каждый раз, когда огонь едва не касался Нэйта, и никак не могла взять в толк: что за силой он овладел? Парень не использовал кровь, подобно обычным террам, не вызывал иллюзию: с ней бы стихия быстро справилась. Его умения не были описаны не в одной из наших книг, смутно походили на дар Аврелиуса и вызывали невероятный интерес.
Казалось, Нэйт укротил ветер. Невидимые глазу потоки вырывались из ладоней юноши, следовали каждому слову, каждой мысли, проносящейся в голове, и спасали своего хозяина от гибели.
Нэйт и Леонард дрались как в последний раз. Они не щадили друг друга, вкладывали всю энергию и мощь, будто любой прием являлся решающим. От их противостояния захватывало дух - и невозможно было понять, кто одерживает верх.
Деревья гнулись и трещали под воздействием чужой силы, кусты клонились вниз, не смея поднять головы, гладь озера прорезали огромные волны. Они выплескивались на сушу, облизывая каменные тропинки, и тут же возвращались обратно в бурлящий водоем, чтобы потом вырваться на поверхность.