Воздух и огонь схлестнулись в яростной схватке. Они то вырастали до небес, накрывая окрестности подобно гигантской лавине, то стелились по земле ядовитыми змеями, то кружили по берегу, как рой растревоженных пчел.
Следовало немедленно помешать террам. Сейчас речь не шла о чьей-либо победе - они должны прекратить битву, не то разнесут здесь все до основания.
Я подняла голову и заметила над собой довольно толстую ветку, которая меня бы выдержала. Пара взмахов шенбяо - в моих руках появился путь на свободу. Никто не мог помешать побегу: Леонард был слишком занят сражением и не сразу заметит пустую клетку. А Нэйт? До сих пор не знаю, чего парень хочет на самом деле?
Выбраться из огненной ловушки удалось без преград, но как помешать поединку? Это оставалось загадкой. Казалось, братья Кэллумы обратились в двух свирепых сикомэ[2], не знающих пощады, пока один из них не будет повержен. Оба уже получили ощутимые раны: у Леонарда кровоточил правый бок, а на левом бедре Нэйта виднелся большой ожог. Травмы мешали юношам биться в полную силу, но никто не собирался отступать.
Леонард посылал в сторону брата новые и новые огненные шары - Нэйт разрубал их мощной струей воздуха и направлял в противника закрученные в тугие спирали потоки ветра.
Неожиданно старший Кэллум пригнулся, уходя из зоны поражения и, положив ладони на землю, поджег ее. Множество огненных ручейков устремилось к Нэйту. Трава на пути стихии желтела и быстро съеживалась, превращаясь в угольки, брусчатка покрывалась темным налетом, очерчивающим следы пламени.
Нэйт не растерялся и, подбежав к сохранившимся остаткам скамейки, запрыгнул на них. Парень вырастил стену, не позволяя огню пробиться. Однако крохотные яркие змейки обрушились на защитный барьер единой волной, просочились в мелкие щели и теперь уверенно скользили к добыче.
Преграда Нэйта не была эффективной и быстро таяла, уступив врагу. Тогда она изогнулась, по ней пробежала мелкая рябь, заставившая распасться на кусочки.
Огонь тут же хлынул в образовавшееся пространство, но поторопился. На земле начали образовываться десятки маленьких вихрей, постепенно сливающихся в одно целое. Гигантская воронка полностью уничтожила пламя и направилась к его создателю.
Леонард не стал бороться со смерчем и тоже обратил свой взор на того, кто управлял безжалостной махиной. Старший Кэллум выпустил в Нэйта пару потоков огня и, пока тот уклонялся, бросился к нему наперерез.
Братья схлестнулись в рукопашном бою. Они наносили удары, подкрепляя их изрядной порцией магии. Все завертелось заново - и тут Леонард промахнулся. Он выпустил заряд пламени куда-то вбок, совершенно не целясь в противника. Его атака пролетела пару ярдов и, изменив направление, на невероятной скорости устремилась ко мне.
Я приготовилась убежать и скрыться за деревьями, но не успела. Сильный порыв ветра уничтожил опасность, нависшую над головой. Нэйт спас меня, отвлекшись от основного боя. Наши взгляды впервые встретились, и прямо на моих глазах Леонард всадил в тело брата огненный клинок, выжигая огромную дыру в груди.
[1] Японская пословица
[2] (яп.) воинственная раса существ
Глава 29
Глава 29. Балласт
«Кто недостоин высоты, тому судьба очнуться павшим»[1].
Мы не сможем существовать вместе. Либо он, либо я - третьего не дано. Речь идет не о совместном проживании под одной крышей, а о нахождении на одной планете, в одном мире.
Наш предок потрудился на славу: в семье Кэллумов никогда не было второго ребенка. Однако в каждом правиле есть исключения, особенно если мать решает поменяться местами со своим чадом и принять вместо него смерть. Думала ли она о том, что будут чувствовать дети, узнав правду? Вряд ли. Скорее всего, ее волновал лишь плод, зародившийся внутри.
Это разрушило мою судьбу, вынудило всю жизнь мучиться и выбирать: оставить у кого-то другого часть себя или вернуть ее на место, расправившись с «вором»? До сих пор у меня нет уверенности в правильности решения. Вдруг Нэйт - истинный наследник рода, а я - лишь бледная копия собственного брата?
***
Звуки вокруг стихли, а мир съежился до размеров поляны, на которой были лишь мы втроем - остальное пространство занимала пронзительная, оглушающая тишина. Она надрывно звенела в ушах, врезаясь в органы чувств, перекрывая любой шум извне.