Все происходило как во сне - в пелене, окутавшей реальность и исказившей ее до неузнаваемости.
Леонард развеял огонь и опустил руку. Продолжать бой было бессмысленно: соперник повержен и больше не опасен. Старший Кэллум получил то, что хотел - и теперь являлся последним в своем роду.
От этой мысли стало дурно. Меня будто ударили в живот, выбив воздух из легких, поместив вместо него леденящую пустоту. Я пыталась дышать, но раз за разом наталкивалась на преграду, комом вставшую в горле, давилась, пробовала снова и задыхалась, не в силах сделать и вдоха.
В груди Нэйта зияла рана: огромная, до ужаса аккуратная дыра без единой капли крови - идеальный ожог, проплавивший тело насквозь. Он выглядел ненастоящим, нарисованным поверх живой картины, грубым и примитивным. Его хотелось немедленно убрать, скрыть с глаз любым возможным способом.
В происходящее невозможно было поверить. Казалось, прошло несколько секунд, но им удалось изменить все. Быстро, стремительно, бесповоротно. Какие-то несколько секунд - жалкие и необратимые.
Кровь отлила от лица Нэйта. Юноша пошатнулся и упал на землю.
Тяжелый звук удара отрезвил меня. В яростной тиши он был подобен раскату грома - резкий, неистовый, проникающий в глубины разума. Услышав его, я впервые за все время пребывания на берегу сумела справиться с оцепенением, сковавшим мышцы.
Внутри поднялась волна гнева - поначалу едва заметная, но с каждым мгновением разгорающаяся сильнее. Злость охватила тело, разжигая в нем пожар, затушив последние очаги страха в душе.
Мир моментально обрел яркие черты - настолько сильные, что от них рябило в глазах. В сознании произошел переворот. Все сомнения, терзания куда-то испарились - исчезли в одночасье, изгнанные болью, перекрывшей другие, менее громкие эмоции - и уже ничего не отвлекало.
В мыслях обозначилась единственная цель - приоритетная, не признающая замены, главная и жизненно важная.
Я быстро достала из-за пояса два коротких клинка и бросила их в Леонарда. Он не ожидал нападения, давно списав меня со счетов. Его оборона ослабла и дала сбой. Остро заточенные лезвия впились в плечи терра, войдя практически до основания. Парень стиснул зубы и, покачнувшись, отошел на несколько шагов назад:
- Мэл, ты не перестаешь удивлять.
Я не стала тратить время на пустые разговоры и, не позволив Леонарду вытащить из тела оружие, бросила в противника новую порцию снарядов. Он попытался отразить атаку пламенем - клинки свободно пролетели сквозь пышущую жаром завесу и вновь достигли цели.
Леонард зарычал от боли и ринулся вперед, заставляя выхватить оружие и побежать ему навстречу.
Мы столкнулись на полпути. Первый удар принадлежал мне - на предплечье Леонарда расцвела ярко-красная полоса. Терр не обратил на нее внимание и резко замахнулся, целясь в голову. Я подалась назад и ответила коротким ударом по свежей ране.
Леонард скривился и с каким-то остервенением бросился в атаку. Казалось, боль придала ему новые силы. Он бил без разбора, полагаясь на количество, а не на качество, даже не пытался искать мои уязвимые точки, стараясь поразить все разом. Тупая ярость вела его за собой - и юношу совершенно не волновало, куда именно.
В какой-то миг стало страшно: одна-единственная ошибка могла стоить очень дорого. Мощь Леонарда не подвергалась измерению. Ее было так много, что я ощутила себя кроликом, забредшим в логово гигантского питона.
В голове вдруг вспыхнули спасительные слова наставницы: «Слабый одолевает тех, кто сильнее его, и сила его неизмерима[2]».
Спокойный, размеренный голос Кэссии внушал уверенность - и моя нерешительность развеялась.
Леонард сам не заметил, как перестал диктовать правила боя, как его противник перешел из обороны в наступление. Нет, я не шла напролом, не использовала хитроумные захваты или приемы. Против таких как Леонард требовалось нечто иное: мягкие, легкие, почти невесомые атаки, которые не валят соперника с ног, а медленно подтачивают силы.
Движения Леонарда стали более спутанными. Он терял темп и пропускал все больше выпадов. Моя тактика давала плоды.