Наверное, это тот, кто нам нужен. Рэм описывал своего товарища как ворчливого, вечно недовольного старика и советовал с ним не церемониться. Так и поступим.
- Мы не обычные гости, - возразила я в ответ. - Нас послал Совет.
В соседней комнате послышался шум отодвигаемой мебели и тихий шорох ног по ковру. Виас, поднявшись со стула, направился к нам.
- Совет-Совет, - бормотал он по пути. - Совет перестал для меня существовать четыреста восемьдесят пять лет назад.
Страж появился в коридоре, и я невольно удивилась, насколько молодо он выглядел. Если брать за основу звучание голоса, можно предположить, что внешне он похож на инканов: пожилой старичок, не обладающий хорошими физическими данными. Однако в проеме стоял крепкий подтянутый мужчина преклонных лет в строгом черном одеянии и с тростью в руках. От нокскура веяло силой и уверенностью, а в бездонных глазах на мгновение мелькнули фиолетовые всполохи.
Понимаю, почему Рэм просил привести старого товарища в Хэдес. Такой воин нам не помешает.
- Дети? - изумился Виас, едва завидев нас с Хьюго. - Неужели не нашлось никого другого?
Мы были потрясены такой реакцией. Ожидалось все что угодно: слова упрека в адрес собратьев из-за долгого молчания, категоричный отказ спуститься в замок, даже радостные объятия после разлуки. Казалось, мужчина ничем не мог удивить, и все же это произошло. Он поразил в самое сердце.
- Смотри, Адж, дети! - нокскур обратился к фидо. - Аструмы совсем распустились в наше отсутствие.
Питомец издал пронзительный клич и, взмахнув крыльями, взлетел на плечо хозяину. Птица степенно разместилась на законном месте. Ее укоризненный взгляд остановился на Ските, который беспокойно ерзал, не в силах сидеть неподвижно. Всем видом Адж демонстрировал хорьку, как должен вести себя настоящий защитник стража. Скит понял намек по-своему и заволновался еще сильнее. Зверек обнажил маленькие белые зубки, угрожающе распушив хвост.
Виас не обратил внимания на животных и повернулся к нам:
- Мы долго ждали, когда о нас вспомнят, но не думали, что пришлют недоростков, - на этих словах он презрительно сморщился, а сокол резко опустил голову вниз.
Поведение нокскура ужасно разозлило. Кто-то должен поставить его на место. Почему бы не взять задачу на себя?
- И это говорит трус, отсиживающийся в тепле и сухости, пока другие сражаются с террами! Оставайся со своими лягушками и тсансами! Вы с ними похожи: абсолютно сухие и мертвые!
Гнев переполнял тело, горьким пятном расползаясь на языке и выплескиваясь наружу. Страж посмел оскорбить нас, хотя сам ничего не сделал. Если раньше его считали легендой, то сейчас он обычный старый брюзга, проживающий остатки жизни вместе с престарелой птицей и сотней мумифицированных экспонатов.
- Мы зря теряем время, - бросила я Хьюго, выходя из дома. - Возвращаемся.
Напарник покорно последовал за мной. Он понял: Виас не собирался спускаться с нами в озеро, ему прекрасно жилось в просторном доме без строгих правил и ежедневных обязанностей аструмов. Мужчина решил поиздеваться над нами. Не знаю, поступил он так со скуки или из-за своей склочной натуры, о которой предупреждал Рэм, но страж не изменил бы поведение, даже если бы увидел вместо нас полноценных виров.
Скит выразительно фыркнул на прощание. Ему тоже не понравились новые знакомые: они были слишком высокого мнения о себе и не переставали напоминать о существующих различиях окружающим.
Интересно, что бы заставило Виаса сменить гнев на милость? Фанфары и пурпурная тога в честь триумфального появления в Хэдесе? Или необходимо заколоть молочных поросят для праздничной трапезы?
Обойдется! Не хочет идти - упрашивать не станем!
Мы с Хьюго повернули на дорогу и отправились обратно к парку. Луна выглянула из-за облаков, осветив путь. Ее мягкое сияние коснулось меня, подарив небывалую легкость. Все неприятности вмиг показались незначительными, они не стоили и минуты потраченного времени. Пусть Виас не желает присоединиться к нам - его право. Мы никого не принуждаем.
- Стойте.
Нас вдруг окликнули, не позволив далеко уйти. Мы оглянулись. Старый нокскур вышел на порог своего дома. На плече мужчины восседал Адж, укоризненным взором прожигающий нас с Хьюго.