Я не могла на это смотреть и вытащила оружие из умирающего тела. Мальчик рвано выдохнул и благодарно закрыл глаза. С его посиневших губ слетело всего одно слово:
- Добей…
Он почти не говорил, а лишь устало шевелил ртом, заставляя догадываться о сказанном. Однако просьба была услышана - ему не пришлось напрягаться дважды.
- Прости, - острие уперлось в чужую грудь.
- Прости, - повторила я и, отвернувшись, надавила.
Последний всхлип, и сердце остановилось. У меня не хватило мужества посмотреть на содеянное - я быстро вытащила нож из тела и отошла как можно дальше.
Перед глазами все еще стояло невинное лицо мальчика, вовлеченного в эту ужасную войну. Он удивленно смотрел на мир и спрашивал: «Почему?»
Действительно, почему? Почему из-за чьей-то алчности и жажды власти вынуждены умирать дети? Им еще жить и жить, а долг требует брать оружие и идти убивать. Это неправильно.
Шаг, другой, третий… В горле переставало давить.
У меня тоже есть долг, который необходимо выполнить. Его непросто игнорировать: он слишком силен. Именно он вынуждает нас слепо защищать свои идеалы, не замечая ничего вокруг, он заставил погибнуть множество моих собратьев, и он спас наш народ от исчезновения. Мы движемся и существуем только благодаря проклятому долгу.
Я тоже должна двигаться, иначе мне с Хьюго никогда не вернуться в Хэдес, не спасти друзей, не увидеть Нэйта. Пусть это станет моей путеводной звездой и даст возможность выжить.
[1] Наполеон Бонапарт – французский император, полководец, государственный деятель (1769 – 1821)
Глава 9
Глава 9. Месть
«Человек стыдится своего одиночества. Но в той или иной степени одиночество - удел каждого»[1].
Одиночество давит? Нет, с ним чувствуешь себя гармонично: никто не просит, не ждет от тебя ничего, ты ни перед кем не отвечаешь и без посторонней помощи выставляешь оценку тем или иным поступкам.
В одиночестве проще размышлять, легче приводить мысли в порядок, комфортнее находиться. Оно лучше во всех смыслах кроме основного: сложно понять свою правоту, когда не с кем себя сравнить?
Это не значит, что мне хочется услышать чужое мнение или получить чужой совет. Хватит банального анализа поведения других, возможности видеть их собственное взаимодействие, исключающее мое участие. Лишь тогда удастся создать грамотный образ, который будет для многих примером и за которым обязательно потянутся. Но есть проблема: не знаю, нужны ли мне последователи?
***
Черная птица кружила над Ноланом. Она поднималась и резко падала вниз, метя противнику в голову. Юноша едва успевал отскочить, как Адж вновь принимался нападать.
На терра было больно смотреть. Его самоуверенная ухмылка стерлась, белоснежные волосы растрепались и перепачкались в крови, на одежде виднелись отметины, оставленные острыми когтями сокола. Парень двигался неуверенно, старался защитить глаза и не действовал в полную силу. Изредка он посылал в воздух стрелу, практически не заботясь о ее конечной цели.
Аджа забавляло поведение врага. Питомец получал удовольствие от схватки: он каждый раз пролетал в опасной близости от сверкающей линии, расчерчивающей небо, и уклонялся в сторону.
Нолан злился. Остро заточенные наконечники взмывали к самым звездам и, словно ударившись о твердый купол, падали на землю. Ни один из них не мог поразить юркого сокола. Осознание этого ранило самолюбие парня. Оно причиняло больше боли, чем любое повреждение, полученное в сражении.
- Адж, - окликнула я птицу, - спасибо за помощь.
Фидо совершил последний бросок, после которого на светлой рубахе юноши «распустилось» алое пятно, и взял курс на близлежащие дома. За ними, по всей видимости, шел жаркий бой. Удары хлыста перемежались с тяжелым шумом катящихся валунов. Пронзительный свит, грохот рассыпавшихся камней - и ветер снова доносил волну звуков, подтверждающую, что ничего не завершилось.
Однако сейчас Виас и Хис волновали меньше всего. Нолан - вот соперник, ожидающий меня. Победа над ним легкой не будет.
Терр проследил за полетом сокола и обратил взор на меня.
- Девочка со странным оружием, - усмехнулся он. - Хочешь заменить поганую птицу? Эта роль тебе не по зубам.