- Больше нет, - начала с аппетитом поедать спелый фрукт.
Глупый поступок. Если бы не замечание Рэма, дескур вымыла бы яблоко. Зачем дерзить и напрашиваться на наказание? Из-за потери? Видимо, да. Несмотря на плохие отношения, смерть алтерна не прошла незамеченной. Эмоции, которые он вызывал, требовалось заполнить другими. А раз общение сводилось к ругани и постоянным стычкам, Кирс невольно искала отрицательную энергию в окружающих.
Никто не осуждал ее. Неизвестно, какие идеи озарили бы наши головы, окажись мы в таком же положении. Одно в поступках Кирс было неверным: выводить из себя Рэма, равносильно попыткам разговорить немого.
Нужен скандал? Следует обратиться к Виасу. Он не станет игнорировать и дарить собеседнику право последнего слова, особенно когда то не блещет благожелательностью.
Думаю, Рэм тоже сделал соответствующие выводы и в ответ на дерзость девушки развел руками, демонстрируя капитуляцию.
- Приятно видеть, что тебя не коснулось расставание с алтерном, - с улыбкой на губах промолвил инкан. - Ты по-прежнему приносишь свет своим присутствием, и надеюсь, больше не ищешь встречи с ночью.
Кирс удивленно приподняла брови, не ожидая такого поворота событий. Она поглядела в матово-белые глаза собрата и честно заявила:
- Мой напарник был дураком. Аструмы ничего не потеряли от его смерти.
- Значит, у вас не заладилось, - задумчиво сказал старейший, обращаясь больше к самому себе.
- Еще как не заладилось, - подтвердила девушка. - С ним…
Рэм жестом заставил ее замолчать. Он сложил руки на животе и внимательно посмотрел на Кирс. Молодая стражница едва не подавилась яблоком.
Инкан ничуть не смутился и благоговейно пропел:
- Закрыв одну дверь - ты получишь возможность открыть другую. И сегодня у тебя появился шанс обрести алтерна.
- Здорово! - воскликнула блондинка. - Новый алтерн - новая жизнь!
- Новая жизнь? - в голосе старика мелькнуло ехидство. - Ты права: с этого дня она изменится.
Мне совершенно не нравился его тон и то, о чем он говорил. Я понимаю: аструмы уже не в состоянии жить как раньше, но менять напарников будто перчатки - это чересчур. Мы не люди и не можем легко разбрасываться близкими.
Годы тренировок уходят на обретение общего языка - единой связи со своей второй половинкой, а Рэм желает добиться аналогичного эффекта простым выбрасыванием игральных костей на доску. Нет, он точно с ума сошел.
- Твой будущий партнер здесь, за дверью, - продолжил инкан, указывая на лабораторию, в которой находились хортусы, Виас и… Хьюго.
Внутри похолодело. Рэм не имел права так поступать с нами. Хьюго принадлежал мне. Наши отношения прошли соответствующую проверку, золотая связь говорила о единстве между половинками, и вряд ли существовала сила, способная разрушить построенное взаимопонимание. Зачем мешать ему, разрубая на корню все начинания?
- Ты не шутишь? - в глазах Кирс промелькнула еле сдерживаемая радость.
Еще бы! Она мечтала о моем напарнике, и ей не пришлось прикладывать усилий: желаемое само плыло в руки.
- Нисколько, - качнул головой старейший, - идем за мной.
Девушка проигнорировала слова собрата и первой влетела в лабораторию. Инкан степенно вошел следом, а мне ничего не оставалось, как уныло вползти в обитель хортусов и приготовиться к худшему.
Мысленно я заготовила речь, в которой собиралась обороняться и отстаивать алтерна. Не знаю, убедит ли это Рэма? В любом случае опускать руки не следовало.
Единственное, что было неясным - отношение самого Хьюго к неожиданному предложению. Он мог согласиться по вполне логичным соображениям и примкнуть к своей подруге. У меня рука бы не поднялась осудить его: напарник заслужил право на счастье.
Барт, подгоняемый Витой, бочком протиснулся в комнату и замер у стены. Юноша не забыл теплый прием, оказанный хортусами во время его прошлого визита, и старался вести себя как можно незаметнее.
Шествие замыкал Цесар, тянувший за собой мешок с яблоками. Обреченный вид зверька подсказывал: хозяйка нередко забывала свои запасы, напоминать про которые приходилось питомцу. Подобная преданность поразила меня. Не думала, что волосатый воришка успел привязаться к тому, кто забрал его из родного дома и оторвал от семьи.