«Я», произнесенное им, вертелось в голове. Оно дробилось на части, сталкивалось друг с другом, вновь разлеталось кучей маленьких крупинок. Каждая из них доводила до помешательства, повторяя: «Я! Я! Я!» Сейчас для меня существовало только это чертово «я» - никакие другие звуки не пробивались сквозь плотную завесу, заполненную им до отказа.
Нэйт, выплеснув свой гнев, успокоился. Надеясь привлечь внимание, он приподнял мое лицо за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза:
- Дам тебе совет: беги как можно дальше. Если ты столкнешься не со мной или с Леонардом - тебя уничтожат, разорвут на кусочки и оставят подыхать.
Во рту пересохло, ужас сковал в тиски. Надо было уходить, вернуться в замок и проснуться - выйти из жуткого кошмара в липком поту и с четким осознанием действительности: все не могло так обернуться.
- Почему?
Не знаю, какие вопросы задают в подобных ситуациях, но молчание сейчас равносильно смерти.
- Почему я тебе рассказываю? - уточнил Нэйт. - Все просто, - он едко усмехнулся, - хочу, чтобы впервые мне не было стыдно за совершенный поступок.
- Так может не начинать? - я несла какую-то околесицу, путалась, запиналась, но говорила и говорила. - Оно того не стоит… Бесполезная трата людей, сил... Кто-нибудь пострадает, а причина?
- Прекрати! - юноша схватил меня за плечи и встряхнул. - Ты не понимаешь. Я тот, кем родился, голос крови не переубедить. Смерть отца открыла глаза на происходящее, - его пальцы напряглись. - Наша встреча была ошибкой, и эта ошибка сохранит тебе жизнь, если последуешь моему совету.
Совету? Он имеет ввиду бегство? Бросить аструмов в попытке спасти свою шкуру? За кого меня принимают?! Я хотела высказать все негодование, появившееся после столь непристойного предложения, взглянула на Нэйта, и слова застыли на языке.
Его глаза - такие родные и знакомые - в них плескались золотистые искорки, вынуждающие вспоминать прошлое. Мы будто снова вернулись назад - туда, где горькая правда не стояла между нами, не разрушала отношения, и выход в настоящий момент был всего один.
- Ты же сам сказал, что я неуправляема, - улыбка вышла чересчур счастливой, несмотря на слезы, сдавившие грудь. - Мы встретимся в Хэдесе. Я буду ждать тебя столько, сколько понадобится.
Нэйт удивленно посмотрел на меня, не зная, что ответить. Его изумление длилось недолго - он неуверенно протянул руку и дотронулся пальцами до моей щеки. Теплые, невесомые прикосновения стали самой желанной лаской. Я неосознанно прикрыла глаза, наслаждаясь ей без остатка.
- Останется лишь пообещать прийти, - тихо произнес парень, прежде чем поцеловать меня и окончательно убедить в правильности выбора.
[1] Бенджамин Франклин - американский дипломат, писатель, журналист (1706 - 1790)
Глава 14
Глава 14. Безрассудство
«Только посредством интегрированной спонтанности и произвольности человек может сделать осмысленный экзистенциональный выбор»[1].
Совершал ли я когда-нибудь необдуманные поступки? Приходилось. Жалел ли я о них впоследствии? Да: импровизация не входила в число моих сильных сторон. Надежнее было просчитать каждый шаг, запастись сотней планов на случай неожиданного развития событий. Это позволяло обезопасить тылы, но не защищало от противников, чьи ходы не подвергались анализу, кто пользовался своей внезапностью. Они казались сильнее. Однако являлись ли такими на самом деле? Разве существовал в этом мире человек, способный превзойти меня?
***
Вихрь эмоций ворвался в сознание, сметая все на пути. Невиданные прежде, оглушающие и пугающе-сильные ощущения выбивали почву из-под ног, не позволяя что-либо предпринять. Мой мир рушился от одного мимолетного движения, рассыпался в прах, оставляя на пальцах серое крошево из воспоминаний.
Реальность стремительно ускользала, сливаясь с темнотой, постепенно уходя дальше – и лишь мы с Нэйтом балансировали на хрупком островке в центре этой новой вселенной, по кирпичикам создавая ее на развалинах прошлой жизни.
Наш поцелуй перечеркнул все в одно мгновение, разделив на «до» и «после». Его пропитывала дерзость, необъяснимая наивность, но вместе с тем ощущалась легкая горечь. Ее слабый привкус затаился на языке, будто осколок в старой ране, постоянно напоминающий о своем присутствии.